* * *Фуршет по поводу пятидесятилетия шефа прошел быстро, часа за полтора. Были торжественно вручены подарки, Н. делал вид, что смущен и страшно рад, закатывал глазки и кокетливо складывал бантиком губки. Улыбался, но глаза были льдистые, равнодушные. В них читалось, что все ему осточертели и больше всего ему хочется поскорее закончить эту бодягу.
Коробки с подарками и необъятные букеты два дюжих охранника с абсолютно одинаковыми и пустыми лицами складывали в угол, на большой стол. Овчарка успевала следить за всем – за приглашенными, охранниками, официантами и, конечно же, за гостями.
При виде тех, кто часто подходил к столу, накладывал горки деликатесов и тянул руки к официантам, разливавшим спиртное, Овчарка хмурила брови и фотографировала несчастных стальными глазами.
Рина выпила рюмку коньяка, закусила бутербродом с икрой и горько подумала: «Эх, Маргошка! Вот где мы бы с тобой развеселились, да, подруга? – И в который раз: – Что же ты наделала, а?»
На тот юбилей пришла Маша. Стесняясь, бочком, зашла в зал, приткнулась к стене и завороженно смотрела на отца.
Папаша нахмурился, и на его лице появилась гримаса брезгливости, но он быстро взял себя в руки – не дай бог, кто заметит! Изобразил счастливую улыбочку и чересчур бойко и радостно стал призывно махать дочери.
Встрепенувшись и растерянно оглянувшись по сторонам – ее ли зовут? ей ли оказана высокая честь? – Маша рванула к отцу.
Беглым, но очень внимательным взглядом он оглядел ее, кажется, остался не очень доволен, но справился с собой и наконец приобнял.
Маша вспыхнула, ее милое лицо осветилось счастьем.
Н. никому ее не представил, тут же выпустил из некрепких и равнодушных объятий и подтолкнул к столу:
– Иди поешь. Голодная небось, – снисходительно бросил он.
Маша смутилась и не сдвинулась с места – ей не хотелось отходить от отца. Но Н. решительно отодвинул ее от себя и что-то коротко шепнул на ухо. Маша дернулась, покраснела и быстрым шагом пошла к выходу. Н. удивился, кажется, слегка испугался, но тут же взял себя в руки.
Кроме Рины, внимательно наблюдающей за этой сценой, и еще пары человек, включая Овчарку, никто ничего не заметил. Да и слава богу. Бедная Машка! Девочка была похожу на Свету – такая же беленькая, высокая, светлоглазая, по-подростковому нескладная, тонконогая, как олененок. Хорошенькая. В будущем она точно станет красавицей, это очевидно.
Рина хотела догнать девочку, утешить, прижать к себе – жалко ее было до слез. Но, зная Машкин характер, вовремя остановилась.
