– С ним что?
Нина удивилась и, кажется, не поняла:
– А что муж? – переспросила она. – Ему-то что? Это ж Алка повесилась, а он жив-здоров. Через месяц женился. Чего с ними, с мужиками, станется? Перешагнут и дальше пойдут.
– Ну не все же! – возразила Рина. – Есть же другие.
– Да? – с нарочитым удивлением переспросила Нина. – Интересно, а ты видела? Тебе, девка, кажется, тоже не попадались!
Процессия тем временем ушла далеко вперед, и они бросились ее догонять.
Ну вот и дошли. Валентина стояла у присыпанного холмика и гладила фотографию мужа.
Нина принялась раскладывать цветы. Женщины подошли следом за ней. Мужики курили в сторонке.
Наконец Валентина выпрямилась и огляделась.
– Погода-то какая! – вдруг улыбнулась она. – Красота! Как по заказу! Значит, Санечке здесь хорошо и спокойно.
Все дружно закивали и, радостно поддакивая, загалдели.
– Вот, Санечка! – Она обратилась к фотографии и осторожно провела по ней ладонью. – Видишь, какая погода? Прямо под наше свидание! Идите! – обернулась она.
– Идите, я вас догоню! Постою еще тут, с Санечкой, поговорю с ним и догоню.
Все обрадованно закивали и с удовольствием двинулись к выходу. Рина отошла в сторону, решив подождать Валентину. Та, что-то отшептав мужу, увидела Рину.
– Иди, Иришка. Попрощайся с отцом! Уж не приедешь, наверное. – И отошла в сторону.
Смутившись, Рина кивнула. Подошла к могиле, долго всматривалась в лицо отца и наконец прошептала:
– Ну я пошла, пап? Извини, если что не так.
И не волнуйся – у меня все хорошо. Если не сейчас, так в будущем. Я со всем справлюсь, ты меня знаешь. – Она выпрямилась и добавила: – А я, кажется, тебя, пап, поняла. Ты, пап, все сделал правильно. Не сомневайся! Ну, я пошла?"
"И вдруг ей стало так невыносимо грустно и горько, что слезы сами потекли по щекам. «Господи! Что может быть важнее, чем правильно выбранный путь? Чем человеческое счастье и душевный покой? А здесь, в деревне и с Валентиной, он точно обрел его, этот покой».
В эти минуты она наконец все осознала, прочувствовала и поняла: про отца, Валентину. Про их негромкую, правильную жизнь в согласии, в понимании, в любви. И эта женщина, Валентина. Как Рина ненавидела ее, как презирала: нашел деревенскую простую бабу, наверняка корову и дуру. Тетю Фросю. А Валентина оказалась другой.
«Папа, милый! Какая же я дура, прости! Вот ты, да. Смог. А я? Что моя жизнь? Ни детей, ни семьи. Полное одиночество.
