Рина презрительно хмыкнула: «Совсем ты расклеилась, мать!»
Она глянула в окно – поднялся ветер, и ветви яблони пару раз ткнулись в окно горницы. Раздался стук в дверь. Валентина! Конечно, она. Ей неловко – Мишка ждет и наверняка выступает. «И правда, некрасиво себя веду, как ребенок», – подумала Рина.
Дверь открылась, и действительно заглянула перепуганная Валентина.
– Иришка, – растерянно забормотала она. – Там это… Какая-то машина, Ир, большая такая, синяя. К тебе, наверное? А?
Рина резко встала с кровати.
– Машина? – переспросила она.
– Какая машина, Валя? Я думала, это Миша. Какая машина? – повторила она. – Ей-богу, не знаю! А вы уверены, что это ко мне?
– Ну не ко мне же, Ир! Откуда ко мне-то?
Рина кивнула и выскочила из горницы.
Прислонившись к капоту своего «Ситроена», заплетя ногу за ногу, в «косу», как говорила Рина, стоял милый друг Эдик. Увидев Рину, он встрепенулся, бросил только что закуренную сигарету и, чуть замешкавшись, глянув на нее с испугом, медленно пошел к калитке.
Рина стояла как столб.
Эдик подошел к калитке, жалобными, «собачьими» глазами посмотрел на Рину, покраснел и промямлил:
– Добрый день, Рина Александровна. А меня тут за вами… послали. Сам Н., между прочим. Короче, тема такая: «Привезти сегодня же и без никаких разговоров».
Рина молчала. Горло перехватило пронзительным холодом, так, что стало трудно дышать.
Эдик поднял на нее свои несчастные «коровьи» глаза и испуганно заморгал длиннющими девичьими ресницами.
– А мне что делать-то, а, Рина Александровна? Я человек маленький.
Что мне-то делать? – растерянно и обреченно повторил он. – Сам так и сказал: без нее лучше не возвращайся, иначе башку откручу! Короче, без Рины Александровны мы никуда. Ну как-то так, – пробормотал он.
– Прямо так и сказал? – чуть справившись с собой, усмехнулась Рина. – Да, башка – это серьезно. Куда ж без башки? Даже без такой, как твоя, верно?
Ничего не понимая, бедный Эдик снова кивнул."
"Рина громко вздохнула:
– Эх… Жалко мне тебя! Ты же знаешь, я жалостливая!
Не зная, как реагировать и чего ожидать от строптивой начальницы, несчастный громко сглотнул и снова захлопал густыми ресницами.
– Ну-у… – протянула она, – значит, придется вернуться, а? Во имя спасения, так сказать, человечества.
Сердце колотилось как бешеное. Не дай бог, услышат окружающие! Она вздрогнула, растерянно посмотрела по сторонам и быстро добавила:
– Я сейчас! Только сумку возьму!
Эдик, не веря своему счастью, кивал, как китайский болванчик.
