Я тебя отвоюю

 — Мне Артём давно говорил, что мы с тобой теперь в одном районе, но я все как-то откладывал. Думал, если встретимся — позову на кофе, нет — не судьба, значит.

— А мне не говорил. Странно.

Даша сделала глоток из чашки, глянула на круассан… Надо бы укусить хотя бы, из вежливости, да только сейчас кусок в горло не лез. Весь аппетит будто в глаза ударил. Они жрали без оглядки на стыд и срам.

Тогда, ночью, пусть они тоже были наедине и довольно близко, лицо его разглядеть не удалось бы, а тут — как на ладони. Вплоть до лучиков-складочек в уголках глаз, до черных еле заметных точек щетины на щеках, до ямки на подбородке, в которую девочка-Даша влюбилась когда-то.

Он совсем взрослым стал за эти годы — уже не парень, на сто процентов мужчина, но… Эта ямка… Лучшая в мире ямка…

— Бережет тебя, вот и не говорил.

— От тебя бережет? С чего вдруг? — хорошо, что Стас ответил, иначе Даша долго еще на подбородок пялилась бы, как ненормальная.

— Я депрессивный в последнее время. Его гружу. Вот тебя тоже… Прости, кстати, еще раз.

Как-то вырвалось. Забудь все, что я наплел.

— Грузи. Я не против…

Этого не было в Дашиных заготовках. Так выглядел порыв. Искренний и глупый. Порыв влюбленной семнадцатилетней девочки, которая сидела где-то в глубине души до сих пор. Которая видела, что ее любимому плохо так, что душой отмирает. Которая обещала, что отвоюет…

Стас вскинул взгляд. Серьезный, с сомнением… Видимо, тоже не ожидал услышать такой ответ.

— Я вообще отвлечься хотел, а ты так… Обязательно грузить, да? — отшутиться попытался.

Из благих побуждений, наверное, но по Даше это ударило. Она ведь искренне помощь предложить хотела, а он… Опять, как с маленькой…

— Я вижу, что тебе плохо. Знаю, что на ровном месте это не случается. Готова помочь, если захочешь. Не думай, что я глупая до сих мор, мелкая и… влюбленная. Я просто… По-человечески помочь хочу. Если нужно.

— Я никогда не думал, что ты глупая, Носик. С чего такие выводы? У тебя всегда был светлый ум и большое сердце. Самое большое из всех, которые я встречал, наверное…

Что-то ответить стоило, но Даша не могла — кивнула просто.

Потому что в голове… Семнадцатилетняя дурочка взяла верх. Требовала спросить: если самое большое сердце и светлый ум, так почему же? Почему Дина, которая… Уничтожает теперь. Методично. Ласково. Безвозвратно.

— Спасибо за предложение, Дашка. Я очень ценю это. И запомню. И если когда-то приспичит — твой номер у меня есть. Но сейчас не хочу грузить. Отвлечься бы.