Я тебя отвоюю

Но знаешь, что я люблю в тебе больше всего?

Даша не знала, хотя сейчас она вообще, кажется, ничего не знала. Поэтому снова голова из стороны в сторону… И первая слезинка становится слишком грузной, чтобы задержаться на веке, поэтому скатывается."

"— То, что ты сама называешь глупостью, а я — смелостью. То, что ты считаешь слабостью, а я — силой. То, без чего я не жил бы. И больше точно не смогу. Без тебя. Вот такой… Отчаянно сильной. Единственной во всем белом свете. Ты достойна того, чтобы за тебя воевали, Даш.

Клали жизни и сердца к твоим ногам. И мое… — Стас коснулся сначала своей груди, а потом пола, зацепив большой палец Дашиной ноги, который она тут же рефлекторно поджала. — Тут. — Сказал, глядя в глаза, потом снова мимолетно улыбнулся, разжал кулак, держал левой рукой, открывал правой медленно… И там, наверное, было очень красивое кольцо, Даша не сомневалась, но не видела — потому что слезы все никак не хотели прекращаться. — Я люблю тебя, Даша. Выходи за меня.

Стас замолк, достал кольцо, поднял девичью руку с колена, в которое Даша незаметно даже для себя впилась, но не спешил надевать. Ждал ответа, смотрел в глаза с улыбкой. Той, в которую Даша влюбилась в детстве… Той, которую так и не смогла разлюбить, как бы ни пыталась. Той, ради которой готова была воевать за него со всем грязным миром. Той, которая теперь принадлежала ей одной.

— Да… — Даша же даже не сказала толком — шепнула… И сама не знала, как поняла, что Стас улыбнулся еще шире, по безымянному пальцу пронеслась щекотка, когда кольцо скользнуло, как влитое… И порядочным невестам, наверное, стоило бы рассмотреть, восхититься, сказать что-то еще, но Даша всхлипнула… Раз, второй, третий, сползла с кровати, тоже на колени, обняла Стаса за шею, уткнулась в ухо и снова зашептала… — Да… Да… Да… — каждый раз на выдохе.

Каждый раз через паузу. — Да… Да… Да… — даже в этом особенная.

Ни она не знала, сколько согласий слетело с ее губ, ни Стас.

Он помнил только соленый вкус слез и ее шепот, она — его смех и пальцы, сгоняющие влагу с лица. А потом…

Через минуту, а может быть час, они снова вставали с колен вместе. С тех самых пор и на всю жизнь. Встали вдвоем, чтобы больше никогда не падать.

Эпилог

Через восемь лет.

— Мирусь, на ручки или сама пойдешь?

— На луцки…

Даша улыбнулась, наклонилась, отрывая дочь от земли, с трепетом отмечая, как маленькие ладони ухватываются за шею.