Я тебя отвоюю

Душа полнилась сомнениями в последние пару недель после той памятной первой за долгое время встречи со Стасом, теперь же… Они разом закипели пенистыми волнами и выбросили на берег четкое понимание — независимо от Волошина, от его отношений и отношения, замуж за Богдана Даша не выйдет, а значит — должна быть честна.

Она набрала еще жениха уже в воскресенье. Настроилась, выдохнула, да только… Он скинул. А потом написал: «срочно вызвали на работу. Наберу позже».

Злиться за это Даша права не имела. Богдан никогда не был манипулятором, да и… В их отношениях ведь была такая норма — работа превыше всего.

Даже когда невеста вылетает из твоей машины со словами о том, что не знает, любит ли тебя, ты все равно скидываешь, если «срочно вызвали на работу»…

Позже Богдан не набрал. Ни через час, ни ближе к обеду. Пришлось снова собираться самой, снова выдыхать, снова звонить… На сей раз не безрезультатно.

— Прости, солнце. Замотался дико.

— Ничего страшного, но… Богдан, нам поговорить надо…

— Говори, Даш.

Я шмотки собираю, но могу послушать.

— Какие шмотки?

— Командировка. Срочная и внезапная.

— Ты уезжаешь?

— Да. В Мюнхен. На десять дней. Что ты хотела, Даш?

Он так заморочено спросил, что Даша как-то разом поняла — не помнит. Действительно уже не помнит, что у них, кажется, отношения на волоске…

— Поговорить.

— Говори, я слушаю…

Даша замялась… Выпалить все по телефону было бы куда проще, но… Честнее лично. Отношения, длившиеся четыре года, звонками не рвут, поэтому…

— Хорошего полета, Богдан.

Приедешь — поговорим.

— Спасибо, солнце. Я напишу тебе, как приземлюсь.

— Ага…

Даша скинула, положила телефон рядом с кольцом, лицо в руках спрятала…

Только сейчас до нее наконец-то дошло, каких масштабов самообманом она занималась. Ни любви. Ни тоски. Ни жалости. Все это было бутафорией. Красивой, но бутафорией. И пусть будущее в тумане, ей почему-то становится легче.

* * *Почти сразу после разговора с Богданом Дашу набрал брат.

И, наверное, впервые в жизни Даша думала, стоит ли брать трубку, ведь… Говорить с ним сейчас не хотелось.

В первую очередь потому, что был во всем прав. И посмел сказать вслух все то, что сейчас Даша планировала сделать со своей жизнью: разрушить одно без шанса построить другое.

Но не отвечать было детством, поэтому, скрепя сердцем…

— Алло.

— Привет, Даш, — она произнесла сухо, отрывисто, он же будто подавлено. — Я хотел извиниться…

— Не за что извиняться.

— Есть за что. Я не имел права так злиться.