Я тебя похищаю

И собиралась сказать о принятом решении Ледову, но надеялась, что это подождет до вечера.

— Доброе утро, — поздоровался он, вновь устраиваясь на своем месте. Позвонил в колокольчик, давая понять, что завтрак можно подавать. — Я отвез Марусю с няней и вернулся, чтобы позавтракать с тобой.

Я медленно расстелила салфетку на коленях. Глеб меня сбивал… особенно с тех мыслей, которые переполняли мою голову. И это было неправильно.

— Вот и хорошо, — растянула я губы в улыбке. Дождалась, пока прислуга наполнит наши чашки кофе и обратилась к мужу: — Как раз хотела с тобой поговорить.

Он дернулся, как от удара. Видимо, понимал, о чём пойдет речь.

— Алёна… давай куда-нибудь уедем. Хочешь на неделю? Хочешь — на месяц? Возьмём с собой Марусю, просто ото всего отвлечёмся, — проговорил Глеб, пока я отпивала кофе, хотя мне кусок в горло не лез.

— Глеб… Я не хочу, — покачала я головой. — Вообще я собиралась сказать тебе, что пока планирую переехать к родителям.

— Я против.

Его слова прозвучали как-то… сдавленно.

Как будто на шее Ледова сомкнулись чьи-то пальцы, мешавшие ему говорить. Я была готова к этому самому «против». Мало того, если бы он сказал что-то иное — сильно бы удивилась.

— Причины, по которой ты меня… похитил, больше нет, не так ли? — вскинула я бровь.

В разговоре возникла вынужденная пауза, пока на столе расставляли блюда с едой, от одного вида которой меня воротило. Я пристально смотрела на Глеба, он — отвечал тем же. И только по тому, как потемнели его глаза, понимала, что внутри у него бушует настоящий пожар.

Внешне же муж был спокоен.

— Нет, её больше нет. Но я надеялся, что ты захочешь остаться рядом со мной, — наконец ответил он приглушённым голосом, когда нас оставили вдвоём.

— Я желаю иного. Я хочу вернуться к родителям и пожить дома.

— Алёна…

Он вскочил с места так внезапно, что я испуганно отшатнулась. А когда потянул меня за руку, понуждая встать со стула, моё сердце и вовсе стало биться в горле.

— Я люблю тебя… не хочу отпускать…

Глеб впился ртом в мои губы.

Едва ли не до боли, словно хотел меня сожрать. Я инстинктивно вцепилась в его плечи, смяла ткань рубашки до белизны в костяшках пальцев.

И да… я загорелась. Зажглась неистовым желанием, почти таким же, которое испытывала, когда была в постели с мужем. Только теперь оно было пропитано чем-то горьким, как будто на губах полынь осталась.

— Хватит! Хватит, Глеб! — выдохнула моляще, оттолкнув мужа от себя.

Ледов не отступил, но отстранился, тяжело дыша.