Я тебя поймаю

Тишина!

Сева! Куда ты пропал? Вернулся ли в ресторан? И почему тогда не позвонил? Или обратно не возвращался? А это значит… Бросил меня? Или случилось что-то страшное?

Пытаюсь скрыть нарастающую панику. Вот только все бессмысленно.

Куда ты делся, Гаранин? Краб тебе в печень! И почему молчишь, придурок?

— Что желаете? — учтиво осведомляется стюард.

Удавиться! Принесите веревку и мыло!

Весь полет я пытаюсь предугадать, что случилось с моим женихом. Но ни одна из версий не выдерживает критики. А когда суперджет моего деда приземляется в Ле Бурже и проворно занимает свое место на стоянке, я снова пялюсь в телефон.

И ничего не понимаю. Полная тишина. Ни одного звонка или сообщения. Что все-таки происходит?

Тыкаю пальцем в контакт «мой любимый» и терпеливо слушаю, когда Сева соизволит ответить. Но не в этот раз.

Пару раз по дороге в госпиталь звоню Гаранину снова. И никаких результатов. Ну, не марсиане же его украли?!

— Подожди, — говорю самой себе. — Прекрати паниковать. Он ответит. Должны быть какое-то объяснение и веская причина.

На розыгрыш ситуация явно не тянет. Кидаю телефон в карман и вместе с Лилей спешу на выход. Около трапа уже стоит автомобиль деда. А он сам, безбожно красивый и элегантный, маячит около трапа. Как всегда, в костюме и галстуке. Как всегда, с цветами.

Сколько они с крестной не виделись? Полдня?

Наблюдаю, как моя любимая мамочка оказывается в крепких объятиях деда. Легкий поцелуй, положенный при встрече. Добродушный кивок Мишелю и строгий взгляд, предназначенный мне.

— Как папа? — выдыхаю вместо приветствия.

— Отключили от ИВЛ, — как высокому руководству, докладывает Арман.

— Почему? — замираю от страха. Вижу, как в руках деда дергается его жена.

— Нет необходимости. Он сам задышал. Когда я ехал за вами, его выводили из комы. С ним Хлоя.

— Мы поедем сразу в клинику? — спрашиваю деда.

— Нет, — мотает он головой. — Не хватало еще, чтобы кто-то из нас слег с этой заразой. Вернется домой через две недели. Ничего страшного. По телефону с ним поговоришь…

— Хорошо, — киваю я, сглатывая едкий ком в горле.

Зачем тогда меня срочно вывозили в Париж. Я и из Москвы могла позвонить папе.

Плюхнувшись на кожаное сиденье дедова лимузина, еще раз пытаюсь дозвониться Севе. Бесполезно. Трясущимися руками листаю список контактов. Нахожу телефон Маши Гараниной, младшей дочери Космонавта.

— Маш, — тревожно спрашиваю в трубку. — Ты не знаешь, что случилось с Севой?

— Он страшно поругался с папой, — вздыхает одна из близняшек.