Я тебя помню

Почему-то думал односторонне: она — сучка, кинувшая меня, обманувшая… А то, что она все это время была в опасности, как-то мимо летело… Блять, а ведь она права, я — мальчишка. И идиот, чего уж там…

— Да, если хочешь, — кивает Виктория, но без вызова, спокойно так, — а потом, когда все закончилось, примерно месяца через два… Я воспользовалась своим положением, чтоб тебя найти… Не знаю, чего я хотела… Может, убедиться, что все, случившееся той ночью, было сумасшествием? Неким затмением? И что, когда увижу тебя, сразу определюсь… В любом случае, я не хотела так оставлять, твой взгляд, когды ты провожал меня там, на улице… Это было словно наваждение.

Господи, что я несу? — она прикрывает глаза ладонью, молчит пару мгновений, словно собирается с силами, а затем опять смотрит на меня, уже спокойная. Хваленая чекистская выдержка? — Но ладно… Я нашла тебя на набережной… Не одного. С девушкой… — Вика усмехается опять, отводит взгляд, вспоминая, — на тебе была желтая куртка… Такая… Некрасивая. Мне не понравилась, потому что в ней ты смотрелся еще моложе своих лет… Несмотря на довольно брутальную щетину.

Мне остается только выдохнуть с досадой."

"Через два месяца после нашего расставания я как раз переживал период отрицания, как говорила Марта. То есть, отрицал, что меня вообще кто-то способен зацепить, и самоутверждался вовсю. Да, и девки тут очень даже помогали… Я не помню ту девчонку, с которой меня увидела Вика, но куртку да, куртку помню… Она реально уродливая.

И не брился я тогда, забив, к херам, на все…

И вот надо же, что она меня именно в этот момент увидела! Ну как это назвать, если не законом подлости?

— Вы смеялись, — продолжает Вика, — целовались, ты ее обнимал… И со стороны смотрелись невероятно счастливыми… Она была твоего возраста, подходила тебе очень… И я, знаешь, так остро ощутила, насколько мы из разных миров… Ты — молодой, светлый такой, лучезарный буквально, и девушка рядом с тобой такая же… А я… Я словно из подвала выползла тогда… Короче говоря, я развернулась и ушла.

Не стала тебя тревожить… Хотя, почему-то было больно… Знаешь, это так смешно… — она улыбается, все еще не глядя на меня, словно опасаясь чего-то, — одна ночь… И такое безумие… И, главное, к такому, вообще не подходящему парню… Глупость…

Я молчу, жадно изучая ее лицо. И есть у меня внутреннее, очень четкое ощущение, что не играет Вика сейчас. Как тогда, ночью, не играла. И страх внутри: что спугну это все.