Я тебя помню

Дядя Питер обещал рассмотреть этот вариант.

Я не то, чтобы Виктории не доверяю, больше бесят те, кто может её соблазнить вернуться обратно к тяжёлой, опасной работе.

Хотя, наверное, это только мужики любят щекотать нервы до старости, вон мой батя — безопасник до мозга костей, таким останется, пока смерть не разлучит его с работой. А женщина — это всё-таки в первую очередь мать, ну в моём понимании, и она не должна желать экстрима на постоянной основе.

К тому же, она влюблена, и я надеяюсь что мой голос будет услышан, и меня будут уважать.

А чтобы меня уважали, нужно работать, в первую очередь, над собой. Университет позади, какая-то невероятная история пережита, многому меня научившая, воспитавшая меня, словно солдата, закалённого в боях.

— Никита, — зовет меня Вика.

— Да? — шепчу я, наглаживая круглую, залипательную коленку. Никак руки убрать от нее не могу! И не хочу, если честно.

— Дай хоть доехать, — смеется она, — немного осталось. Я уж дорулю.

— А ты действительно не была в Санкт-Петербурге?

— Была в далёком детстве, ничего не помню.

— Отлично, будем знакомиться.

И знакомство начинается с глухого питерского колодца. Невзрачного и мрачного. Но зато в нём находится место для моей машины, рядом с точно такой же тачкой, только белого цвета. Не бедные люди живут, уже хорошо.

Парадная лестница древняя, историческая, как всё здание. Когда я был здесь в далёком детстве, она выглядела хуже гораздо. Теперь её отреставрировали. И мы заходим, словно в музей. Невероятные своды потолка с лепниной, и не советской, а царских времён, арочные окна с витражами на каждой лестничной площадке.

Колонны мраморные. И смешно, нелепо так, смотрятся пошарпанные почтовые ящики во всей этой глобальной, грандиозной парадной.

Навьюченный сумками, я пытаюсь ещё помочь Вике тащить чемодан. У нас вообще вещей не нажито. Зато офигенные зарплаты, так что всё будет.

— Ник, а сколько комнат? — заворожённо шепчет Вика, разглядывая лестничную площадку, точнее, целую лестничную площадь.

— Четыре комнаты.

Викусь, ты только не падай, дед Аркадий не давал ремонт сделать.

— Это не проблема, — она гладит мраморные перила.

Открываем, и квартира дышит на нас берлогой ебанутого старого медведя. Мне, конечно же, ничего, проветрю, выживу, переночую, а вот Вика моя как…

Но она спокойно заходит, замирая от восторга на пороге.

И тут реально есть, чем восторгаться, несмотря на виднеющиеся повсюду следы альца прежнего владельца.

Потолки — метра четыре с лишним.