Я тебя помню

Что будет?

— У вас занятия, — прерывисто говорит Катя, нашаривая по столу свои очки. — У вас занятия…

Похоже, она совсем в шоке, руки в постоянном движении, суетливом и отвлекающем.

Вот она поправляет волосы, находит очки, водружает на нос, проверяет сохранность пуговиц на жакете, поправляет трусики, неловко пытается спуститься со стола Бехтеревой…

Помогаю, ссаживаю со столешницы, подаю брюки, а сам все трогаю, глажу, кайфуя от тактильности.

Не ошибся я, она охрененная под этой дерьмовой одеждой.

Катя пугливо вздрагивает от моих ласк, и эта реакция сейчас совершенно не устраивает.

Похоже, она пытается закрыться, сделать вид, будто ничего не было.

Но это вряд ли.

— Да, я сейчас пойду, — говорю ей негромко, ловлю за подбородок, заглядываю в смятенные глаза и заявляю четко, с расстановкой. — Мы, в общем, встречаемся теперь.

— Нет, это невозможно, невозможно, — расширяет она глаза в шоке, — меня уволят, понимаете? Я не могу остаться без работы… — понижая голос зачем-то, продолжает испуганно шептать, затем сдавливает тонкими пальцами виски, трагически вопрошая саму себя, — как же так? Как это произошло?

— Прекрати паниковать, — рявкаю я и беру ее лицо в ладони.

Опять напялила свои окуляры. И вообще невозможно теперь на неё смотреть.

— Всё в порядке, никто не узнает, если не хочешь… Никому не скажу. Но только никаких Кошелевых чтоб не было рядом. Поняла?

Она только кивает, выдыхая взволнованно."

"Нет, даже с окулярами охрененная… Зачем так одевается? Потом спрошу.

— Давай свалим? — шансов, что возьмет и подчинится, мало, но попробовать-то надо. Очень уж хочется, в голове прям картинка красивая, как я ее полностью раздеваю и долго-долго трахаю. В разных позах. И нам никто не мешает…

Картинка эта до того реальная, что невольно сильнее обнимаю, упираюсь вставшим опять членом ей в живот, чуть толкаюсь, показывая, насколько я серьезен сейчас…

Катя пугливо вздрагивает, понимая, что это такое в нее упирается, и принимается мелко мотать головой, шепча умоляюще:

— Нет-нет-нет… У меня еще пары… Нельзя, нельзя…

Бля.

Чмокаю ее в губы, еще раз повторяю, чтоб заучила и в памяти себе утвердила:

— После пар никуда не уходи, жди меня. Поняла? Ты одна живешь?

Кивает заторможенно, завороженно…

— Отлично. К тебе поедем.

— Но…

— Не волнуйся. Никому ничего. Но ты со мной, поняла? Только со мной.