Я тебя помню

— Попадём на выставку, — пожимаю я плечами, не видя в этом никакой проблемы, и протягиваю ей руку. — Не волнуйся, осталось совершенно немного.

— До чего? — хмурится она, судя по всему, уже мысленно что-то просчитывая и думая о той самой непонятной, но крайне важной выставке.

— До моего диплома.

— А потом?

— А потом мы с тобой свободны, куда захотим, туда и поедем, где захотим, там и будем жить. И вообще, будем делать всё, что захотим. Ты, вот, чего хочешь? — улыбаюсь я и веду ее за руку дальше.

— Пока я не знаю… Много чего, на самом деле… Но, пожалуста, обещай пока держать в тайне наши отношения…

— Конечно, — легко отвечаю я, не видя в этом тоже никакой проблемы.

Вообще, никаких проблем нет, когда все так круто складывается.

Глава 24

Глава 24

В ее комнате дико тесно, словно в купе поезда. Чуть попросторней, может, но не намного.

Я как-то раньше в таких местах не бывал, потому с интересом оглядываюсь.

У самой двери, прямо напротив вешалки, малюсенькая кухня: стойка с плитой, чайником и дешевой микроволновкой.

Пока шли до комнаты Кати, обратил внимание, что в квартире есть еще и общая кухня, но моя лаборанточка, похоже, там редкий гость… Оно и понятно, судя по захламленности и грязи в прихожке, тут явно не чистюли живут, наверно, на одной кухне с ними и находиться стремно. Особенно такой нежной девочке…

Ей вообще тут не место.

Хотя в комнате чисто.

Шкаф, разделяющий пространство на две половины. Здоровенное окно с широким таким подоконником, на который брошено несколько цветных подушек, книжка раскрытая лежит.

И самое интересное, что имеется свой санузел, дверь в который открыта и содержимое прекрасно просматривается прямо от входа. Душевая, в которую я боком влезу, и то не весь, раковина прямо над унитазом… Офигеть, конструкция.

В целом, небогато, но и не убито. А из-за ковриков, обильного количества бабушкинских вязаных салфеток и ковра времен страны советов на стене даже уютно.

"На белом потолке висит допотопная люстра, но её Катя не включает, там, где кухонька, на стене зажигает свет, и получается интимный полумрак.

Комната приобретает совсем другие очертания, становится не убогим бабкиным жильем, а чем-то своеобразным, таинственным даже.

Мы стоим на пороге, не глядя друг на друга, и я остро ощущаю момент.