Я тебя присвою

 — Чтобы ты понимала, как сюда попала… Купчиха по району ходила и приценивалась, кому тебя подороже продать, — при упоминании мачехи у меня внутри все холодеет и льдинками осыпается.

Тетю Люду за спиной Купчихой называют, потому что она продает все, что можно продать. Дед делает поделки из спичек, она умудряется толкать даже их. Иногда без спроса. Он потом орет на всю квартиру, а ей хоть бы хны… В позапрошлом году мачеха продала импортное пальто, которое мне чудом перепало при разделе гуманитарной помощи малообеспеченным семьям.

И подобных ситуаций не перечесть… Но такое… Неужели Рейнер правду говорит? Тяжело принять, и все же вынуждена признать, тетя Люда не самая высокоморальная личность. Недавно во дворе услышала едкий шепоток: «Степану грыжу вырежут, она и ее продаст». Стыдно так стало! И до слез обидно… Потому что все эти шуточки имеют веские основания.

— Откуда ты знаешь? Я не верю…

Слишком сложно принять озвученные факты перед Рейнером. Одно дело для себя, а перед ним… Я со стыда сгорю!

— Твое право.

— Откуда знаешь? — упорно ставлю под сомнения его слова.

Хочу, чтобы взял их обратно. Пусть это будет совсем необоснованно.

— Я наблюдал за тобой.

У меня на глазах слезы выступают. Из груди вырывается задушенный полустон. Чтобы возобновить дыхание, приходится приложить немало усилия.

— Зачем? Зачем ты наблюдал за мной? Зачем?

— Потому что ты принадлежишь мне, Барби. Всегда принадлежала мне.

— Это неправда. Неправда… Я же… Я тебя не знаю. Никто тебе меня не обещал. Я не обещала… — на этих словах я, вероятно, краснее свеклы становлюсь.

А ему будто это нравится. Не знаю, как объяснить… Но чувствую это по его, как будто жадному, загребущему взгляду. Он меня им словно трогает… Да, ему нравится мое смущение.

— Я не могу отпустить тебя, Барби. Да и подумай хорошо, хочешь ли ты на самом деле обратно?

Вопрос весомый. После всего, что было озвучено, мне действительно стоит задуматься. Дома теперь небезопасно.

— У тебя пятнадцать минут. Приведи себя в порядок. Буду ждать внизу.

Если не спустишься, поднимусь и сам сниму с тебя это тряпье.

Андрей выходит, а я… Несколько минут я могу лишь плакать. Оплакиваю себя и свою судьбу. Самые близкие люди не оставили мне выбора.

Инстинкт выживания и навязчивое чувство ответственности заставляет двигаться. Так быстро я еще никогда не переодевалась. Не глядя, срываю с плечиков первый попавшийся пестрый балахон. Руководствуюсь лишь тем, что его проще всего надеть.

Что это за тряпка вообще? Да плевать.