Я тебя прощаю. Чужая любовь

"

"Эрил бесновался вместе со зверем, когда ведьма не обращала на него внимания, ссылаясь на занятость и полностью погружаясь в работу. В такие моменты он ждал, когда она закроет огромный блокнот, отложит ручку и позволит себя ласкать.

Оборотню казалось, что он давно забыл, что такое гордость, но ничего не мог с собой поделать. Уходил, в попытке доказать себе и богам, что он сильнее истинности. Но проходил день, два, за ними – неделя, вторая, и Эрил возвращался, ненавидя себя еще больше и сходя с ума от любви к Лире.

Тогда он вспоминал об обещании ведьмы и спрашивал:

– Когда ты поможешь занять мне место Альфы?

– Скоро, – отвечала ведьма, – совсем скоро. Дай мне еще времени.

Но вскоре все мысли о мести вытеснила другая – радостная. Лира носила его ребенка.

Эрил уже слышал биение маленького сердечка и ранее, когда Лера носила волчонка, и оно не вызывало никаких эмоций. Просто посторонний шум, к которому привыкаешь, как к тиканью часов.

Но слышать сердцебиение своего ребенка – совершенно другое.

Ты прислушиваешься к частому стуку, и с каждым днем он становится отчетливей, и ты в голове рисуешь образ крохотного волчонка, а после гадаешь, кто же там. Сын или дочь?..

– Лира. – Эрил взволнованно ходил около просторного квадратного стола. – Ты пять часов на ногах, – сделал он замечание. – Тебе пора отдохнуть.

– Не волнуйся, – отмахнулась ведьма, переливая содержимое пузатой колбы в высокий медный ковш. – Мне нужна еще кровь, – не поднимая головы произнесла она. – Эрил, – позвала требовательней, не получив желаемого сразу.

 – Нужна сейчас, иначе мне придётся начинать всё сначала. А это ещё пять часов на ногах, – привела она весомый аргумент.

Хоть лицо мужчины и выражало недовольство, оборотень присел на стул и привычным жестом протянул руку. Он уже давно не спрашивал, зачем ведьме его кровь, да Лира и не отвечала, вместо ясности даря улыбку и немного ласки.

– Спасибо, – поблагодарила она и вновь принялась за работу.

А оборотню только и оставалось, что выполнять просьбы своей пары, совершенно забыв о своих потребностях.

Прошло еще немного времени, и Лира больше не занималась ведомством, стала неразговорчивой и раздражительной, а через несколько недель и вовсе замкнулась в себе, изредка поднимаясь с постели и позволяя оборотню приблизиться к себе. Эрил словно верный пес, не смел переступать порог спальни без разрешения и все ждал, что Лира слегка улыбнется ему и поманит пальцем, чтобы попросить о чем-то.