Я тебя прощаю. Чужая любовь

Брат не замечал меня до того момента, пока я не пришёл в движение и не вышел из тени.

– О чем задумался? – спросил я.

Он сбился с шага, вздрогнул, остановился, окинул взглядом пустынную стоянку.

Я слышал биение его сердца. С размеренного ритма оно сорвалось на галоп.

– Что-то с Лерой? – спросил он взволнованно.

Хорош актер. Ещё утром у меня бы не возникло сомнений в искренности.

– Нет.

Брат выдохнул с облегчением и двинулся к автомобилю.

– А о сыне ты не спросишь?

Вот тут я попал в точку.

Эрил усмехнулся.

– Как сын?

Совсем скоро я сотру твою гадкую ухмылку с лица!

– Спит. Мой сын, – добавил я.

И улыбка брата стала еще гаже.

– Узнал? – Он оставил папку на капоте автомобиля и ослабил галстук. – Сам наконец почувствовал? Пацан же пахнет тобой, как ты не замечал?

– А у меня не было возможности это узнать. Я же старался не нарушать установленных нами правил. Держался как можно дальше от Валерии. Оберегал младшего брата, боялся, что он угаснет. Сдохнет, – я поправился, – и жертва нашей матери будет напрасной.

Эрил облизнул губы, но промолчал.

– Она отдала за тебя жизнь! – говорить тихо у меня не получалось. – Почему ты это не ценишь?

– Я? – удивился Эрил. – Я очень ценю свою жизнь. Уж поверь. Больше, чем любую другую.

– А ведь ты прав, – я горько рассмеялся. – Ты… – Зверь подтащил меня ближе к брату. – Ты!.. – я захлебнулся яростью.

От Эрила пахло женщиной. Не Валерией, нет. Этот запах не был мне знаком. Запах плотный и настойчивый. Это не просто пара случайных прикосновений."

"– Я тебя убью! – с ревом я бросился на противника.

 – За что? – С каждым выдохом я наносил удар. Когда попадал по телу сопернику, когда рассекал кулаком воздух. – Почему? – Очередной замах, и мои костяшки с удовольствием впечатываются в скулу. – Почему ты меня предал? – Удар ногой – Эрил впечатался спиной в крыло автомобиля, и я взял передышку, я хотел знать ответ на свои вопросы. – Ну-у-у!

– Я просто тебя ненавижу! – Брат сплюнул кровь себе под ноги. – Ненавижу с того дня, как только мы научились говорить.

Сильный, не по годам сообразительный, отцовский любимчик. Это ты – не я. Даже подыхая, отец отдавал предпочтения тебе. Обнимал, шептал что-то, а ты сидел на подлокотнике кресла и кивал. Вот тогда я и поклялся доказать всем, кто из нас по-настоящему слаб.

– Ты идиот! – выкрикнул я. – Он просил заботиться о тебе, – я горько рассмеялся. – Просил, не бросать тебя! Поддерживать!

Эрил скривился, сжал кулаки и заорал:

– Он ненавидел меня! Всегда ненавидел.