Я тебя прощаю. Чужая любовь

 – Ну как можно не реагировать на твои слезы?  – Обтерла сухим полотенцем руки. – Сердце кровью обливается. – Я вытянула ребенка из манежа и прижала к груди, и произошло настоящее чудо – малыш замолчал. – Надо признать, что ты мной манипулируешь. Идем, попробуем резать картошку одной рукой. Или в крайнем случае заброшу ее целиком, и сделаем суп-пюре. М-м-м? Чем не вариант? Хитрец. – Я стерла слезы с пухлых детских щек и расцеловала их.

Попытки порезать овощи одной рукой были провалены и я, повернувшись боком к плите, чтобы не попали брызги бульона на ребенка, принялась закидывать их целиком.

– Ай! – Отдернула руку, когда очередная кипящая капля попала на пальцы. В дверь постучали. – Иду! – крикнула себе за спину и, поторопившись, схватилась за раскаленную ручку кастрюли. – М-м-м… – На моих глазах моментально проступили слезы. – Иду, – повторила плаксиво, сунув пальцы под холодную воду.

– Все хорошо? – Адам торопливо вошел в кухню, не дождавшись, когда я открою входную дверь. – Что с рукой? Дай посмотрю.

– Ничего страшного.

– Дай посмотрю, – настаивал оборотень.

Я отрицательно покрутила головой.

– Не глупи. – Адам перехватил мою руку и повернул ладонью.

Зачем он опять вмешивается? Этого мужчины и так стало слишком много в моей жизни. Мне иногда казалось, что он искал встречи со мной. Но это же полнейший бред! С чего бы человек… оборотень, что почти два года избегал моей компании и недвусмысленно кривился при каждой встрече, так резко изменился?

– Видишь, все нормально.

Тёма притих в моих руках.

– Нормально, – повторил Адам за мной. – Хорошо, – хмыкнул.

Вот теперь я узнавала прежнего старшего Лесмана.

– Я принес продукты. Сейчас… – Он вышел из кухни и вернулся с двумя полными пакетами. – Куда поставить?

Свободной рукой я указала на стол.

– У тебя кипит.

– Это суп, – пояснила я. В кипящем бульоне плавала огромная ставшая прозрачной луковица.

– Не так и плохо, – оборотень улыбнулся. – Нельзя так, пацан. Маме нужно отдыхать.

Тёма замер. В глазах ребенка читалось ничем не объяснимое обожание и восторг.

– Как ты это делаешь? – спросила я.

– Волчонок чувствует силу зверя. Тянется к подобному себе.

Неужели я сейчас скажу это?..

Я прочистила горло.

– Адам, ты сейчас очень занят? – спросила я, едва справляясь с волнением.