Я прекрасно знала ведьминские специальности. Я безупречно делала все, что нам предписывалось. Но, стоило только эмоциям меня настигнуть, вновь и вновь происходила беда. Не я управляла силой. Сила управляла мной. И как справиться с последствиями я действительно не представляла.
Добил меня взгляд. Короткий, пренебрежительный. Словно я действительно ничего не стою.
– Я учусь. И, в отличие от некоторых мне это поможет, – сузив глаза, ответила ему я. – А вот некоторые, как днем бы не маскировались под нормальных людей, так в душе и остаются чванливыми, – я сделала паузу, подбирая слово, – попугаями.
В тот же момент комната озарилась фиолетовой магической вспышкой. Я зажмурила глаза, пытаясь восстановить зрение. Чуткий слух уловил что-то, напоминающее… шелест крыльев? О нет, не может быть! Только не это!
Я открыла глаза. Прямо напротив меня, там, где еще минуту назад мне в лицо бросал обвинения чернокнижник, загребал крыльями в воздухе огромный, яркий, сине-желтый попугай
Глава 14
Девочкам из аристократических семейств не положено ругаться вслух.
Будь они хоть трижды ведьмами. Но в этот раз от ругательств я удержаться не смогла. Попугай в свою очередь тоже издавал какие-то нечленораздельные, непонятные звуки, которые, наверное, можно было бы при желании интерпретировать. Но под яростным взглядом (яростный взгляд у попугая – кому сказать, не поверят) мне вовсе не хотелось разгадывать звуковые шарады.
Наконец слова у меня закончились. И вместо них началась икота.
Потому что – ик – я, кажется, в самом деле назвала грозного чернокнижника попугаем, и он – ик – действительно стал попугаем.
– Демоническая воронка, – наконец изрек стоявший рядом и до сих пор глупо открывающий и закрывающий рот Ларс. – Ну ты и ведьма, Касси! Как ты это сделала?
Тьма, если бы я знала! А, может, я просто телепортировала отсюда Рейстлина, а на его место попугая? Надежда, конечно, слабая, но можно я хоть немного поверю в чудеса?
– Ой! – продолжал удивляться тем временем Ларс.
– Я снова могу говорить нормально. Цветы исчезли.
Лучше б они оставались! А вот попугай исчез! Но не тут-то было! Попугай продолжал что-то стрекотать, и все чаще стали слышаться отдельные слоги. Видимо, грозный чернокнижник приспосабливался к речевому аппарату птицы. Наконец он смог произнести полное слово.
– Идиотка! – и даже в голосе попугая слышались ядовитые нотки Рейстлина. А я что? Я икаю и всей душой страстно желаю, чтобы он стал человеком.
