Скорее всего, желание влюбиться, скрасить собственную скуку. Но никак не настоящие чувства.
– Нет, – тихо, но твердо ответила я. Обманывать его в этом вопросе я не видела необходимости. – Но ты можешь поручиться, что вот это все настоящее? Я – нет. И ты, если отбросишь все эмоции, тоже не можешь, Рейстлин. Ты ведь любишь теорию, обоснования и прочее. Я тебе даже не нравлюсь, признайся. Во всяком случае, до заклятья ты ко мне не слишком хорошо относился. Так что… Делай выводы сам.
Сказала. Вроде бы все верное, правильное, разумное.
Нам, конечно, все это нужно иметь ввиду, понимать и не поддаваться. Не идти на поводу в играх богов. Наверное, в истории это был первый случай, когда юная ведьмочка оказалась куда как разумнее взрослого и опытного чернокнижника. Но почему так горько?
Впрочем, я не жалела о том, что сказала. Вот совсем не жалела. Потому что, поддайся я этому чувству, потом было бы гораздо хуже.
Он сильный соперник, и я заведомо слабее его. Это ведь именно я могу остаться потом с разбитым сердцем и в полном одиночестве.
Я к такому положению вещей не готова. Я не хочу реветь и кусать по ночам подушку. Пусть это и не совсем соответствуют позиции ведьм «в омут с головой». В конце концов, если с головой нырять, не умея плавать, можно и вообще не выплыть. А любовь – тот омут, где я полнейший новичок.
– И что же ты предлагаешь? – спокойно поинтересовался Рейстлин. И от этого спокойствия мне опять совершенно нелогично захотелось треснуть его метлой.
– То же, что и планировали, – прямо посмотрела ему в глаза я. – Разобраться с заклятьем. И с причинами привязки. А там видно будет. В идеале еще стоит больше узнать о каждом из видов привязки. У нас слишком мало информации, чтобы делать выводы.
– Хорошо, – неожиданно согласился Рейстлин. – Я тебя услышал. Но помимо этого есть еще кое-что. Я хотел бы попросить тебя о помощи.
Глава 28
Выбравшись из кареты, я остановилась, глядя на серое здание с величественными колоннами и лепниной на фасаде.
Вот ты какой, институт при Министерстве магии. Нет, я и раньше проезжала мимо него, но никогда особо не обращала внимания. И внутри тоже не бывала.
Теперь же мне предстояло исправить это упущение.
– И чего ты встала? – полюбопытствовал попугай, подлетая ко мне поближе. Как чернокнижник и предполагал, с первыми лучами солнца он вновь обрел птичий облик. В этот раз он даже не матерился, словно смирился с данной ситуацией.
