Нина Алексеевна изучающим взглядом спустилась от моего лица к сцепленным в замок рукам и вежливо предложила присесть.
– Спасибо, но я тороплюсь.
Она понимающе кивнула и, взяв небольшую стопку бумаг, раскладывала передо мной листы, указывая острым кончиком карандаша, где ставить подписи.
– Подпись. Подпись и расшифровка. Дата. Еще здесь подпись… – От коротких фраз, произнесенных на автомате, словно я общаюсь с роботом, картинка неприятно поплыла перед глазами. – И последний раз, – карандаш указал на трудовую книжку.
– Это твое. Удачи.
– Спасибо, – отвечаю я, закинув трудовую книжку в сумку. – Хорошего дня. – В спешке покидаю кабинет, желая как можно быстрее вырвать из душного помещения.
– Доброе утро, Алина Васильевна! – Меня словно примораживает к полу, я приветственно киваю и подаюсь всем телом, заставляя себя сделать шаг. Не сбежать и не развернуться, а идти прямо по нескончаемо длинному коридору. – А вы уходите? Занятий сегодня не будет? – Компания девушек во главе с главной красавицей группы, где учится Никита, свесив стройные ноги, присели на подоконник, коротая время до второй пары.
– Нет, – отвечаю я, ускоряя шаг.
– А почему? – летит обиженно в ответ.
– Я здесь больше не работаю.
Дикий, издевательский хохот служит доказательством того, что я не ошиблась. Это не вежливый разговор – издевка.
На сегодняшний день студентки обеспечили себя темой для сплетен.
– А почему? – вновь прилетает в спину.
«Потому, что я потеряла голову! Полюбила, как никогда не любила до этого и вряд ли полюблю еще раз.
Потеряла себя. Потеряла его. Я все потеряла! У меня ничего нет. Ничего не осталось. Меня не осталось, с каждым днем я превращаюсь в тень, – хотелось вернуться и прокричать, глядя в глаза, густо подведенные черным карандашом. – Плевала я на работу. На унижение! Да, неприятно, даже больно, но эту боль я с легкостью забуду! На вас я плевала, разукрашенные пустые куклы», – билось в моей голове. Но вместо крика из моей груди вырвался сдавленный, горький стон, а из глаз полились непрошенные слезы, оставляя блестящие следы на лихорадочно горящей коже.
Впервые за несколько дней в моей ладони вибрировал телефон. Взгляд впился в экран. Никита: «Абонент снова в сети».
Мое сердце остановилось и забилось где-то в горле, разгоняя кровь по венам с бешеной скоростью, до темных пятен перед глазами. На негнущихся ногах я сделала два шага в сторону, оперлась плечом о стену, а на экране высветился вызов.
