Моя речь обрывочная, да и другой она не могла получиться:
– Я не знаю, что произошло. Мне нужно вернуться в долину максимально быстро. Я подожду, пока ты поднимешься в квартиру и включишь свет. – Протягиваю ключи. – Вернусь, как только смогу. Ложись спать, не жди. – Аля кивает, округлив глаза, смотрит боязливо. Вижу, что хочется о чем-то спросить, но сдерживается. – Ты можешь позвонить мне в любой момент. Если не отвечу сразу – перезвоню чуть позже, – улыбаюсь. Незачем Алине волноваться. – Беги.
– Прижимаюсь своими губами к ее. На мгновение. Не прощаясь.
Алина оборачивается, перед тем как исчезнуть за железной дверью. Жду, высчитывая, сколько примерно понадобится времени подняться на лифте, открыть квартиру и войти. Тусклый свет проникает сквозь кухонное окно – Алина сейчас в коридоре, я включаю передачу и срываюсь с места. До долины минут двадцать при свободной дороге. Телефон в моих руках безостановочно набирает номера всех, кто мог бы прояснить ситуацию. Отец не отвечает.
Маме дозвониться практически невозможно, да и вряд ли она в курсе – никто бы не стал посвящать человека в проблемы стаи.
– Коваль, возьми трубку, – цежу сквозь зубы. Но ни один из братьев не отвечает – ни Роман, ни Илья. Палец щелкает вниз по списку справочника. – Мит. – Жму кнопку вызова. – Черт, – выдыхаю, в последнюю секунду успевая уйти по встречке от столкновения. Включив на громкую связь, кладу телефон на панель, сосредотачиваюсь на дороге. Не хватало прибавить проблем к существующим.
Мои звонки или игнорируют, или… да не может быть никаких «или», не вымерла же вся стая в одну секунду.
– Да, – наконец-то я слышу голос вместо длинных раздражающих гудков.
– Хоть ты мне объясни, что происходит, – прошу тетю.
Вела откашливается и тихо просит:
– Поторопись, милый, нужна твоя помощь.
– Буду минут через десять, – отвечаю я, с силой вцепившись в руль, фоном разговора служит детский плач. – А почему Крис дома, разве родители с утра не повезли малого к бабушке? – Молчание затягивается.
– Вела?! – Нутро обдает холодом.
– Ты далеко? – она делает вид, что не слышит меня.
– Нет. Что-то с мамой? – вопрос срывается сам собой. Мама – человек, как и моя Алина. Такая же хрупкая, слабая, одно неловкое движение и…
– Мне очень жаль, – шепчет Вела.
И если мгновение назад мои внутренности превратились в лед, то сейчас они горят огнем, отчего перед глазами на долю секунды темнеет.
