Рывок. Ощущение, что меня пропустили через отжим в стиральной машине, и легких коснулся аромат хвои.
– Фу! – скомандовал Балаам, реагируя на рычание оборотней. – Сидеть, – бросил, не поворачиваясь к Альфе. – Неприятно, когда вот так вот встречают. Все же я пришел помочь.
– Они всегда такие. Неблагодарные, – добавляет Александр, замыкая наше шествие.
Если бы от этих двух… не зависела жизнь моей матери, то я хотя бы попытался заткнуть им рты. Но мне приходится давиться злостью, болью и осознанием собственного бессилия.
– Ваша помощь не понадобится, – произносит демон, одаривая высокомерным взглядом Альфу и его сопровождение.
– А это не тебе решать, – рычит Альфа.
Тела всех пятерых оборотней сотрясает и покрывает дымкой сдерживаемого обращения.
– Как раз мне, – Балаам уверенно движется навстречу отцу. – Князь, помоги, – бросает через плечо. – Остальным советую не приближаться.
Александр не спрашивает, что от него требуется, мерцнув, возникает за спиной отца.
Впервые я вижу, на что способен Высший вампир. Не прилагая видимых усилий, парой молниеносных движений он выхватывает тело, с легкостью уворачиваясь от ударов рук с когтистыми кистями. Еще одна секунда, и Балаам держит мою маму, а князь, обхватывает отца со спины, стягивая его и лишая какой-либо возможности нанести удар. Человеческое тело трансформируется, раздается в размерах, покрывается шерстью, и в воздухе уже щелкает волчья пасть, рыча и скалясь.
– Успокой, он мешает сосредоточиться. – Демон опускается на колени, укладывая бездыханное тело прямо на сухие сосновые иголки.
– Арнар. – Князь встряхивает отца, словно тряпичную куклу. – Арнар!
Но человеческую часть полностью поглотил зверь. Продолжая попытки избавиться от вампира, не отрывая взгляд от обескровленного лица мамы, зверь низко воет, переходит на рычание и возвращается к тихому поскуливанию. Я впервые слышу подобное.
Сдавленный вибрирующий вой, наполненный бесконечным отчаянием и болью. От этих звуков каждая мышца, каждое сухожилие, кость пропитываются ядом потери.
Балаам скидывает пиджак, расстегивает манжеты, ходит по кругу, неторопливо закатывая рукава. Носы его обуви почти касаются светлых волос мамы, беспорядочно раскиданных по земле. Мне нестерпимо хочется подбежать и поправить их, стереть капли запёкшейся крови.
