– Он же Балабаеву нос сломал. Все лицо. – Я приложила пальцы к губам. – Оно было в крови. Губы – словно порванные. Глаза заплыли. Тут рассечено, – коснулась лба.
– Да хватит на себе показывать. – Аня отдернула мою руку от лица и подула. – Фу, фу, фу. Плохая примета. А дальше?
– Ник вызвал частную неотложку, помог донести Балабаева до дивана и ушел.
Девочки вскинули удивленно брови и переглянулись.
– Неожиданно, – прокомментировала Саша.
– Знаешь, я иногда жалею, что не родилась мужиком. – Аня откладывает вилку и уверенно встречает наши взгляды.
– Да, жалею, – раскачивает головой.
– Ань, ты бы закусывала. – Саша пододвигает пластиковый контейнер с сыром.
– Я серьезно. В мужском мире все решается просто. Не понравился другой мужик – дай в морду. Понравилась девушка – трахни. Да и еще множество плюсов: не лежи перед косметологом с растопыренными вратами рая в ожидании эпиляции, не делай уколы молодости. Вообще, какой нормальный мужик позволит хотя бы поднести иглу к своему лицу? – Подруга раскраснелась и шумно глотнула вина.
– Еще они не истекают кровью раз месяц, не рожают детей. В конце концов, чешутся, где и когда вздумается. Только представь, как скривится мужчина, если девушка станет при нем выправлять впившиеся стринги в попу. А мужику поправить семейное гнездо, глядя тебе в глаза, как нечего делать. Как ухо почесать. Я не пьяна, не думайте, – подруга постаралась оправдать свою эмоциональную речь и продолжила: – Аля, ты самые кайфовые годы жизни провела под чьим-нибудь колпаком.
Из-под родительского крыла сразу же попала под потное крылышко Балабаева. – Набрала воздуха в легкие. – С каждым годом на нас возлагают все больше надежд и ответственности. А ты пропустила свой рай, Сорокина. Рай, когда тебя кормят, поят и ничего не требуют взамен. Не завалила сессию два раза в год – и ты уже умница, красавица и молодец.
– От тебя и сейчас ничего не требуют, – посмеивается Саша над сестрой.
Аня делает вид, что не слышит.
– Аль, ты даже не сумасбродила.
Не гуляла ночи напролет, не красила волосы в фиолетовый.
– Фиолетовый был ужасен, – хихикает Комарова-младшая.
– Помолчи, – девушка одернула сестру. – Я считаю настоящим везением избавиться от Балабаева так вовремя. Именно сейчас. Когда у тебя еще вся жизнь впереди. А что бы тебя ожидало через семь-восемь лет, когда бы ты защитила свою диссертацию?
– Почему восемь лет? В моих планах стать кандидатом наук до тридцати, – говорю я совершенно серьезно.
