Как и спонтанный секс в лекционном зале, где сдавленные стоны и шлепки бедер о бедра отражаются от высоких потолков и провоцируют двигаться резче и грубее. В эти моменты притупляется страх, молчит совесть и разум, нами владеет только животная похоть и первобытные инстинкты.
Рокотов Никита. Ник… Моя тайна. Моя ежедневная потребность. Своего рода наркотик, от которого я вряд ли смогу отказаться сама. Его присутствие в моей жизни можно вырвать только с корнями, с адской болью, с кровью и крупными каплями соленых слез. Спустя несколько недель после нашей первой встречи я не верю, что его не существовало в моей жизни всегда, и от одной мысли, что его не станет в будущем, сердце на время перестает биться.
Оно умирает. Мне хочется нажать кнопку «Пауза» или отмотать любой проведенный с Ником день на начало и проживать его еще раз и еще, и так до бесконечности.
Я не знаю, как называется то, что между нами происходит. Как называется желание напитаться другим человеком, словно теплыми лучами солнца. Безумие? Похоть? Любовь? Одержимость? Возможно, безрассудство.
– Алина! Ты так мне и не помогла, – угрожающе рычит, и я позволяю себе расслабиться, отбросить бесполезные сопротивления, отдаться. Ник свободной рукой расстегивает пряжку ремня, приспускает джинсы. – Моя девочка, – шепчет спокойней, собирая пальцами трусики и сдвигая их в сторону. – Низко. – Подхватывает под бедра, прижимая меня спиной к холодной стене.
Первое прикосновение горячей головки запускает тысячи мурашек по коже. Подается бедрами, не разрывая зрительного контакта, Ник медленно вводит член… невыносимо медленно, а за этим затишьем последует сумасшедшая гонка, превращающая нас в животных.
– Я не смогу тобой насытиться и за сто лет, – произносит, начиная плавные движения. – Как думаешь, нам хватит сотни лет, чтобы я смог оставаться спокойным в твоем присутствии? Хочу тебя всегда и везде. – Его проникновения глубже и жёстче. – Я устал прятать стояк под партой или прикрывать руками. Нет, сотни нам точно не хватит. Потребуется больше времени, – в его словах проскакивает рычание.
Спиной я бьюсь о твердую стену, возможно, после я насчитаю синяки на своих бедрах и пояснице, но сейчас эта боль ничто с теми ощущениями, что дарят мне грубые толчки. Яркие, притупляющие боль, наполняющие наслаждением все тело.
Ник аккуратно опускает меня на ноги, придерживает, дает отдышаться и прийти в себя.
– Ты не одет, – я смеюсь, представляя, насколько интересная картина представилась бы вошедшему.
Он хмыкает.
