Но это лишь распалило, Суворов такой милый, когда вот так смотрит. Так и хочется нарушить его запрет.
– Хочешь жестче? Это тупо опасно, малышка. Я не думал, что ты такая тесная.
– Сделай это.
Снова дернулась бедрами навстречу, и Суворов стиснул зубы на миг прикрывая глаза.
Кажется, в этом споре я победила.
Когда Марк приезжал ко мне наши встречи проходили бурно, быстро, горячо. Он проходил прямиком в спальню, иногда начинал раздевать меня прямо на пороге, стягивал с себя шмотки и трахал. Иногда напротив был в настроении растянуть удовольствие, и мы не спешили, намеренно смакуя прикосновения.
Мне нравилась его манера быть ведущим. Нравилась его блядская уверенность в себе чисто по-мужски. У него тоже большой член. И он прекрасно об этом осведомлен.
Возможно, не будь секс с ним таким сносящим крышу, я не повелась бы на красивые глазки и не мечтала бы о большем. Но он же чертов идеал.
Так я думала до сегодняшней ночи.
Пока Пашка не сорвался с цепи, услышав брошенную по неосторожности фразу.
Сделай это.
Фраза-подстрекательство. Фраза-вызов. А Суворов никогда не отказывался от брошенных вызовов. По крайней мере раньше, когда мы ругались и препирались, он всегда отвечал никогда не отмалчивался. Лез под шкуру так же, как я лезла ему. Всегда шел до конца. Наверно поэтому я так нагло воспользовалась этой его чертой характера в угоду собственной жажде.
Сделай это.
– Ладно, – ответил просто и аккуратно вынул член, выпрямляясь на постели. Я ошарашенно подняла на него глаза.
Он потянулся к моим бедрам и, поймав мой взгляд, скользнул в меня средним и безымянным пальцами, как делал до этого. Мои губы против воли разомкнулись я попыталась вдохнуть, но не смогла, потому что Пашка безошибочно нашел эту самую кнопку включения моих оргазмов и шевельнул пальцами внутри, дразня нервы. – Только сначала намокни для меня.
Суворов дернулся внутри снова, и моя спина выгнулась, а ноги инстинктивно сжались, я его руку будто тисками стянула бедрами, не зная, что лучше оттолкнуть или умолять чтобы продолжил.
Но он все решил за меня и повторил движение, а потом начал ускоряться, не вынимая пальцы, но творя ими такое, что у меня закатывались глаза, пульсировала каждая мышца в теле и там, где он касался, натягивались струной нервы.
Пашка кивал, молча наблюдая за мной, будто хвалил меня за реакцию, хотя она чисто на рефлексе была, я не осознавала, что скулю, стискиваю его запястье, зажатое между моих ног, ору его имя.
