В магазине мы выбрали ноль-семяшку Парламента, не знаю по какому принципу Суворов определился, но спорить не стала. Взяла из холодильника две литрушки ледяного апельсинового сока и прошла за ним на кассу. Пашка взял жвачку и пачку презервативов, на что я вскинула брови и снова закатила глаза. Кобель, он и в Африке кобель."
"Из закуски мы купили только какой-то копченой колбасы в нарезке и банку соленых огурцов. Просто трешовый набор алкашей, но раз решили ими быть, надо соответствовать.
Сложили покупки в черный пакет, и Суворов взял ношу в руки.
Вышли на крыльцо магазина, и он подцепил зубами язычок на запечатанной пачке сиг.
– Дай я, – забрала у него и сорвала пленку спускаясь с крыльца. Помнила, что он кидал в карман новую зажигалку и залезла туда, шаря в ее поисках.
– Раскуришь? – спросил, отводя руку, чтобы мне было удобнее доставать, и я кивнула и, зажав сигарету зубами, поднесла к ней автогенку. – Сказал же, не привыкай.
Щелкнул меня по носу и забрал отраву у меня изо рта, довольно затягиваясь.
Шагали рядом и я поймала себя на мысли, что мне стало как-то легче. Нет того тянущего ощущения боли и обиды. Все куда-то делось, оставив после себя легкость и пустоту внутри.
– Погоди, докурю, – мы уже дошли до моего дома, и Пашка остановился у крыльца, делая последний вдох. Покорно замерла, дожидаясь, когда он закончит и подняла голову вверх, рассматривая смог над городом, из-за которого не видно звезд.
– Интересно, сегодня пасмурно или ясно… – задумчиво произнесла, глядя в ночное небо и Суворов вскинул взгляд вверх, выдыхая дым.
– Дождь обещали, – бросил окурок в урну и поднялся на бетонную плиту-крыльцо. – Но мне кажется его не будет.
Опустила голову, входя в подъезд и тоска снова накатила. Видимо лимит адреналина, который бил, пока был отходняк, иссяк, и я снова впала в депрессию.
Вошла в лифт, и Суворов втиснулся следом, нажимая кнопку моего этажа.
Створки сомкнулись, кабина начала движение, но уже через секунду все оборвалось, свет погас и лифт встал между этажами.
– Твою ж мать, этого не хватало для полного счастья… – из темноты послышался голос Суворова, и я хихикнула, протискиваясь мимо него к панели с кнопками.
– Дай нажму, – услышала шелест, видимо Пашка повесил пакет на поручень и облокотился о стену, отступая чуть в сторону. Лифт у нас не такой и маленький, но не грузовой, что говорит само за себя. Нажала на звоночек на панели, и мы оба перестали дышать, прислушиваясь к помехам. Снова нажала.
