Демьян действительно много работает, хотя в последнее время уделяет внимание мне, на час или два пропадая с работы, а потом трудясь в усиленном режиме.
— Меня знакомый пригласил сегодня на открытие его ночного клуба, — пальцы Демьяна гладят мою скулу, когда я, устроившись удобнее у него на коленях, наслаждаюсь нашим уединением.
— Здорово. Хорошо тебе провести время.
— Я бы хотел, чтобы ты там была со мной.
Вздыхаю, встречаясь с серьезным взглядом. Карие глаза скользят по моему лицу, останавливаются на губах, которые он мягко целует.
В очередной раз Демьяна куда-то зовут, а мне приходится отказывать по понятным причинам. Дома не поймут, если я отпрошусь с другом брата на какое-то мероприятие. Смешно, конечно. Хотя очень хочется составить ему компанию.
— Я бы тоже этого хотела. Скоро мы вместе будем на вечере открытия «Ахтамара».
Демьян сжимает челюсти и, хмыкнув, откидывает голову на спинку широкого кожаного стула.
— Ну да. И будем делать вид, что мы старые добрые знакомые, — шумно выдыхает, и я чувствую, как мужские пальцы напряженно вжимаются в мою талию.
Демьян"
"Умом понимаю, что сейчас по-другому никак. Только тайные встречи, ворованные минуты и часы, а мне мало ее. Хочу иметь возможность выходить в свет вместе с котенком. Да просто идти по улице и знать, что она не боится быть замеченной. Часто происходит, что Мариам, сама того не замечая, начинает оглядываться по сторонам, когда я, остановившись в парке, целую ее или обнимаю.
У меня тогда внутри ураган бешеный бунтует, да только иначе не получится.
Только так — в разных домах, постелях, по телефону если дома, то шепотом и то очень редко. В основном переписками.
Мог бы, сказал Даниеляну уже сейчас, но вижу, что Мариам не готова. Да и он нервный последнее время из-за открытия. Денег немало вложил, если не считать те суммы, которые добавил от себя я, поэтому волнуется, чтобы в трубу не улетели. Я так понимаю, что финансовое положение у них оставляет желать гораздо лучшего. Поэтому сейчас точно нельзя.
Он сорвется и все. Можно только представить, чем все закончится, а этого мне не нужно.
Пусть пока так, в тайне и недолго, но все же я могу держать в руках мою девочку, упиваться сладкими губами, ласкать и доводить до экстаза. Эти сумасшедшие моменты, когда она сотрясается в моих руках и заливается краской от стыда, неповторимы. Я каждый лелею и храню в отдельных уголках памяти. Потому что тогда она настоящая. Стонет, выгибается в моих руках, а потом жадно целует.
