— Может, доля правды и есть в ваших словах, — да что же он никак не успокоится? Едва не выдаю себя раздраженным выдохом, когда Нарек перетягивает взгляд Демьяна на себя, — но если бы фотографии моей жены, к примеру, украшали чье-либо заведение, меня бы это мало радовало.
— Можете радоваться сейчас. Мариам не ваша жена.
Едким выстрелом оглушает Демьян. Я прирастаю к полу, понимая, что разговор начинает набирать далеко заходящие за рамки дружеского обороты.
Демьян и Нарек схлестываются тяжелыми взглядами.
Воздух начинает трещать. Нужно срочно что-то делать, иначе все закончится катастрофой.
— Привет, ребят, — словно услышав мои молитвы, высшие силы послали мне спасение в виде Оли. Облегчение врывается в легкие, позволяя сделать долгожданный вдох, когда подруга оказывается рядом с Демьяном, и он, разорвав натянувшийся раскаленный канат, переводит на нее глаза.
— Привет, Оль, — целует ее в щеку.
— Привет, ты почему опоздала? — тоже прикасаюсь щекой к ее, кажется, еще никогда не радуясь появлению подруги так сильно.
— Пробки, — пожав плечами, Оля виновато растягивает губы в улыбке.
Дальше вечер проходит относительно спокойно, если не считать того, что мама, надо полагать, позабыв о решении отца, посчитала нужным насильно сблизить меня с Нареком. Она то и дело оказывалась рядом, стоило нам разойтись по разным углам. Находила совершенно нелепые предлоги, чтобы мы снова оказывались тет-а-тет. А он, очевидно, во всю ей в этом помогал. Уже спустя час я начала задыхаться от такого навязчивого внимания, а Демьян, похоже, злился все сильнее и сильнее.
Нет, видимости не подавал, но я чувствовала его взгляд кожей каждый раз, стоило Нареку снова очутиться в радиусе метра.
А когда парень и вовсе пригласил меня на танец, от которого не получилось отказаться, потому как его родители стояли в непосредственной близости, Демьян куда-то исчез. Крутясь на месте и слушая рассказ о том, как валюта в последнее время скачет, я могла думать только о том куда, он подевался.
Я искала его, всматриваясь в лица, но не находила. Сердце тревожно билось в горле, подсовывая разные варианты, начиная от того, что любимый мог уехать, разъярившись окончательно, до того, что мог уйти разговаривать с одной из гостий, которых сегодня вокруг него крутилось порядка десятка. Каждый раз, когда девушки поглаживали его по предплечью или касались едва заметно запястья, меня внутри больно ошпаривало ревностью.
