Что мне самой и жить с моими неуместными чувствами, а все равно глупо надеюсь хотя бы на взгляд.
Оказывается, ребята уже поели, но от пахлавы не отказываются. Процесс приготовления у нас занимает примерно два часа вместе с остыванием. По-хорошему, нужно дать ей остыть до самого конца и пропитаться, но в нашей семье повелось её есть теплой.
Когда десерт выложен на блюдо, мы с Олей завариваем чай и выходим на задний двор, чтобы позвать всех.
— Пахлава и чай на столе."
"Оля широко улыбается, довольная оттого, что впервые испекла что-то сама.
Мама не пускает девчонку к плите, аргументируя тем, что может все испортить, а я с удовольствием объяснила подруге азы нашей национальной выпечки. По-моему каждой девушке полезно уметь готовить.
— Отлично, я как раз проголодался, — Саша спрыгивает со стремянки и отряхивает руки.
— Я тоже. Спасибо, девчонки, — Давид следует за ним, но пройдя пару шагов оборачивается.
— Демьян, идешь?
Демьян, кажется, даже не собирается присоединяться. Набирает шпателем цемент и размазывает его по кирпичу.
— Идите. Я доделаю этот ряд и подойду.
Давид, пожав плечами, отправляется со всеми в дом.
Я зачем-то остаюсь стоять на месте.
— Может, сделаешь перерыв? — предлагаю, наблюдая за тем, как Демьян поднимает шлакоблок и опускает его на нижний ряд.
Мышцы на крепких руках напрягаются, вздувая тугие вены, и действуют на меня подобно гипнозу.
Понимаю, что слишком пристально осматриваю мужское тело, когда он ловит меня с поличным резким поворотом головы.
— Я не устал.
— Просто… чай остынет, — выпаливаю первое пришедшее в голову.
— Ничего, попью холодный.
— И пахлава. Она очень ароматная, когда теплая.
Губы Демьяна вдруг разъезжаются в хитрой ухмылке, полностью меня обезоруживая.
— Ты соблазняешь меня сладостями, Котенок?
Дыхание спирает, а внутри словно огромный камень разрывается на тысячи крошечных осколков, врезающихся мне в нервные окончания. Котенок… Он снова назвал меня так. И только попав в фокус хитрых карих глаз, до меня доходит смысл сказанного, вынуждая кровь прилить к щекам.
— Я не соблазняю. Просто помню, что ты любишь пахлаву.
Прячу взгляд и понимаю, что лучше будет уйти, потому что веду себя навязчиво и неподобающе, когда он внезапно говорит:
— Люблю. Но видишь этот цемент, Мариам? — Демьян указывает на железную миску, в которой парни развели цемент. — Нужно его добить. Пока я сейчас вымою руки, избавлюсь от грязной одежды, поем, потом снова переоденусь — он застынет. А тут делов на полчаса.
