На стекле в гордом одиночестве стоит позолоченный кубок с футбольным мячом, подаренный ему три года назад.
Сердце сжимается и глухо стучит в ушах, когда я протягиваю руку и снимаю его, чтобы перевернуть. Может, я ошибаюсь, и это не мой подарок. Мало ли сколько таких сувениров.
«Nihil sine labore» золотистым подтверждением выгравировано снизу.
Щемящее чувство восторга заполняет изнутри. Демьян до сих пор хранит мой подарок. Он не избавился от него, не оставил в доме матери. Очень хочется верить, что причина тому не желание просто заполнить полку первым попавшимся предметом.
Меня волной смывает в тот день, когда был отдан подарок. Сколько слез я тогда пролила, как ругала себя… и как потом сошла с ума в его объятиях, терзаемая жадными поцелуями. Настолько горячими, что я тогда впервые узнала это постыдное чувство возбуждения из-за мужчины. Острого, запретного, порабощающего.
— Осторожно, Мариам. Это очень ценная вещь, — раздается прямо за спиной, заставляя вздрогнуть от неожиданности.
Боже, когда он успел подойти? Я даже не слышала шагов.
Демьян забирает у меня из рук кубок и ставит его обратно, пока я безотрывно наблюдаю за ним. Только сейчас понимаю, что рубашка на мужчине не застегнута. Широкая грудь с темными волосками касается моего плеча, и я вздрагиваю, как от удара кнутом. Тут же отвожу взгляд и отхожу на шаг.
— Я так и не сказал тебе спасибо за него, — Демьян поворачивается ко мне и начинает как ни в чем не бывало застегивать пуговицы.
— Но ты так и не стал футболистом.
— Значит, я не этого хотел от жизни. Возможно, выбранная тобой цитата имеет совсем другой смысл.
— Ты добился того, чего хотел? — могу снова посмотреть на него, когда верхняя пуговица черной рубашки оказывается застегнутой.
Ему определено идет этот цвет. Оттеняет волевой подбородок и подчеркивает широкую линию скул.
— Еще нет. Не думаю, что добиться тебя будет легко. Но я приложу все усилия.
Мне кажется, я ослышалась. Резко вскидываю голову, чтобы посмотреть в карие глаза.
— Меня?
— Тебя, Мариам.
Озноб пробегает под кожей от его неожиданного признания. Лицо напротив серьезно, а глаза замерли на мне в ожидании. Мне хочется снова переспросить, потому что поверить в то, что он только что произнес невозможно. Но Демьян не дает мне этого сделать.
— Поехали, а то на зачет опоздаешь.
Зачет? Мысли мечутся подобно молекулам при нагревании, пока я пытаюсь понять, что только что произошло.
