Я тебя вылечу

- Да что ты мне как родственникам - формулы свои стандартные!

- А что сказать?! - срываюсь на нервное шипение.

- Ты все хорошо сделала?!

- Да!! Давид сказал - да. Мы все сделали...

- Ну вот и молодец, - обнимая за плечи ведёт в подсобку.

Там, на диване Хасанова, который до сих пор не вернулся в кабинет, Ник успокаивает Леру.

Я присаживаюсь к ней с другой стороны.

- Всё... - шепчу я, глажу ее по волосам. - Хватит плакать. Операция прошла хорошо. Папу скоро в палату интенсивной терапии переведут.

Замирает, заглядывает мне в глаза.

- Ты сама плачешь! - обличающе.

- Нет, - сжимаю челюсти.

- Да!!

- Нет-нет, - вдыхаю поглубже.

- Он придет в себя?

- Конечно. Обязательно.

Это никому неведомо после травмы головы - в себя ли придет пациент.

- Его жизни ничего не угрожает.

В остальном - помолимся...

Сейчас его повезут на МРТ, проверить все ли хорошо с другими отделами мозга и с телом, в целом. Очевидное и экстренное мы устранили.

Все это я не говорю Лере. Не хочу ее пугать.

Стою второй час столбом у палаты интенсивной терапии, глядя на его закрытые глаза через стекло.

Держу в руках пачку снимков МРТ. Слепо листаю их в десятый раз. Иногда пишу вопросы нашему рентгенологу, когда мне кажется, что что-то не так на снимке. Он терпеливо уверяет, что это особенность строения или какой-нибудь артефакт аппарата МРТ, который тот периодически выдает. Мне кажется я выучила этот гениальный мозг наизусть.

Приходи в себя, родной! Если нет тут ничего критического, почему ты до сих пор не открыл глаза?!

Его грудная клетка равномерно вздымается.

- Добрый вечер, Таисия Валерьевна, - подходит Карл Ильич. - Как Руслан?

- В себя не приходит. Борис Горыныч сказал, что он спит под препаратами.

Вытаскивает у меня из рук снимки.

- Рассказывай...

Сухо рассказываю диагностику, ход операции, прогноз.

- Хорошо, - кивает он.

- А ребенок?...

- Что?

- Вы ребенка оперировали? Как он?

- Операция прошла без осложнений.

Киваю.

Боковым зрением ловлю какое то лёгкое движение мимики на лице Руслана.

- Извините, - всовываю ему в руки все снимки.

Захожу в палату. Наклоняюсь, вглядываясь в лицо Хасанову.

- Рус...

Веки вздрагивают.

- Руслан! Ну, давай... - поднимаю его тяжёлую безвольную руку.

Карл Ильич тоже входит.

- Ну как же ты так, Руслан, - негромко сетует он.

Руслан медленно открывает глаза. Я замираю, забывая дышать.

- Ну вот...