После разговора в тренажерном зале час хожу по дому как привидение. Не откликаюсь на просьбы сына. Лью горячую воду мимо чашки с чаем. Не замечая углов и поворотов, бьюсь коленями и плечами о мебель и косяки.
Не хочу верить, что Марк тогда не предавал меня, а спасал от скорой расправы Рогова. Прокручивая в голове слова Клима, цепляюсь за фразы о бывшей жене, единственном свидетеле и мести, которой не смогла бы избежать беззащитная молодая официантка.
Стадия отрицания очень медленно переходит в следующую — гнев.
Однако именно с приходом злости хоть немного становится легче. После того как Глеб идет спать, я запираюсь в ванной комнате и под шум воды высказываю все, что думаю об этом непрошибаемом мужчине.
Ругаю Шаталова во всю мощь словарного запаса, не экономя на «комплиментах». Выплескиваю обиду за свою тяжелую беременность и бессонные ночи с новорожденным сыном, за литры слез и безнадежные попытки начать отношения с другими.
Ругаю и вою.
Вою и ругаю.
К сожалению, ярости хватает всего на час.
Так и не дождавшись, когда совсем отпустит, я перехожу к торгу. Пытаюсь убедить себя, что все не так уж плохо, а девять лет порознь — нормальная цена за безопасность.
Звучит вроде бы правильно, вполне в стиле вменяемой, циничной Лизы. Впору праздновать победу над бесполезными эмоциями. Но вопреки здравомыслию к десяти я скатываюсь в депрессию.
— Кажется, кто-то решил, что в доме не хватает влажности, — замечает, увидев меня, Хаванский.
По ощущениям, этот тип вообще не отдыхает.
Прошлую ночь провел перед телевизором, сейчас — продавливает своей упругой задницей диван, листая что-то в телефоне.
— Насколько я знаю, твоя задача — безопасность, а не климат-контроль. — Смахиваю со щеки соленую каплю.
— Понял. Если женщина решила пореветь, лучше ей не мешать. — Клим снова утыкается в телефон.
— Ты просто кладезь мудрости!
От собственной слезливости уже противно. Как назло, ничего не могу с собой поделать.
— Скорее, жизненного опыта, — не отрываясь от экрана, произносит Клим.
— Для человека, который купил жену у бывшего мужа, это неудивительно.
— Не могу понять, ты завидуешь или это такая форма осуждения?
— Нет, просто в голове не укладывается.
Наверное, нужно прекращать эту беседу. Я еще не переварила откровения Хаванского, услышанные в тренажерном зале. Только переносицу уже ломит и риск увязнуть в невеселых мыслях с каждой секундой становится все выше.
— У всех своя цена. У кого-то дети, у кого-то акции.
