Каждый день наблюдаю эту картину, а сердце все равно замирает.
— Так что мне ей передать? — Савойский распахивает передо мной дверь и с улыбкой от уха до уха здоровается с моим мужем.
— А ничего! Примите ее сами. Вы у нас теперь главврач клиники. Думаю, господин Хаванский оценит такой прогиб.
Сделав шаг, я захлопываю за собой дверь и тут же оказываюсь в самых любимых объятиях. С большой горячей рукой на талии и двумя маленькими ладошками на плечах.
Мой собственный филиал рая. Концентрация всего самого хорошего, что может случиться в жизни.
— Марта, кажется, мамина вторая смена закончилась. — Марк подмигивает дочке, и в ответ мы оба получаем такую волну заливистого смеха, что никакой злости не остается.
— А старшего куда дели, разбойники? — с улыбкой киваю на машину. В ней никого.
— Глеб дома у Злотникова. Настя там какой-то пирог испекла для своих головорезов.
— Пирог? Может, тебе отбить у Кирилла свою вторую жену? — Я забираю Марту на руки и вдыхаю сладкий аромат с макушки. — Она и печет, и на работу не рвется, и детей любит.
Причем всех подряд: родного, чужих и... пришлых.
— Поздно. Кирилл мне ее не отдаст. Они там уже пятого планируют. Общего!
— Какая досада. Такая женщина! — Целую этого мерзавца в идеально выбритую щеку.
После появления Марты они у Шаталова теперь всегда такие — бреется по три раза в сутки. Превратил весь дом в один сплошной развлекательный центр. И уволил с десяток нянь.
Сурового молчаливого мужчину словно подменили. Из всех колючек остался лишь тяжелый характер, но дочка умудряется вить из отца веревки, даже когда у него авралы и форс-мажоры.
— И не говори. — Марк поворачивает меня в сторону машины. — Придется нам с тобой и дальше. В горе и в радости...
Эпилог 2
— Ты бы еще про лодку любви вспомнил, — не сдержавшись, смеюсь я.
— Могу напомнить и о том, что было до...
Красивые губы мужа растягиваются в плотоядную улыбку, и свадебные воспоминания обрушиваются на голову словно фильм. С ароматами цветов, шумными разговорами толпы, ожидающей выхода жениха и невесты, и непривычным волнением.
"
"Двадцать восемь лет я прожила с четкой уверенностью, что не хочу пышной свадьбы. Не мечтала о ней девочкой. Насмотревшись на мать и отчима, поклялась себе, что вообще не пойду ни в какой ЗАГС. А после рождения Глеба окончательно убедилась, что я та самая сильная и независимая.
Вероятно, спустя несколько лет в доме появился бы первый кот — гордый мейн-кун или элегантный бурманец. Не исключаю даже дворянина с ближайшей помойки.
