А этот маньяк лишь улыбается и смотрит на меня все жарче.
— Ее зовут... работа, — шепчет на ухо. — Долбаная работа. Все время, пока я не с вами. Каждый день. — Горячий взгляд скользит по моему лицу и останавливается на губах. — Но твоя ревность мне понравилась. Это было откровенно.
Наклонившись, Марк пробует мои губы. Не целует, лишь касается. Нежно, легко. Будто я не женщина, а икона. И, не дав прийти в себя, тут же выпускает из объятий.
Все происходит настолько быстро, что чуть не падаю.
Чудом удается устоять на ногах.
— Хочешь еще поговорить о моей жизни? — Шаталов больше не улыбается.
Видно, как дергается кадык на его горле и как быстро движется грудная клетка.
Всего несколько мгновений мы были рядом, а выглядим как любовники после двух раундов в горизонтальной плоскости.
— Ты ненормальный. И лжец! — Колени дрожат так сильно, что я вынуждена прислониться к стене.
— И все равно ты меня хочешь. Несмотря на все обиды и дурдом, который творится сейчас.
Хочешь так сильно, что стоит мне надавить, выбросишь белый флаг.
Марк говорит так уверенно, что хочется закричать от злости или швырнуть в него... хотя бы мяч.
— Это обычная физиология. Ты мужчина, я женщина.
Глупо отрицать очевидное. Один раз уже попалась на крючок, больше не нужно.
— Врушка. — Кажется, Шаталова проще убить, чем переубедить. — Сладкая, нежная врушка. Но так и быть, попробуй рассказать мне о физиологии в следующий раз.
Глава 34. Терапия привыканием
На душе тоже бывают мозоли.
Как бы я ни уговаривала себя быть сильной, каждый день в доме Марка все глубже окунает в прошлое.
Это больно. Мне трудно заходить в комнату сына, которая раньше была моей. Каждый спуск в тренажерный зал превращается в настоящую пытку. А от близости к прежней спальне Шаталова неприятно колет за ребрами.
Все это похоже на жесткую адаптацию... или какой-то особый, садистский метод психотерапии. Но к началу второй недели, после странного поцелуя на крыльце, ощущения становятся настолько привычными, что почти их не замечаю.
На смену боли приходит новый дежурный — растерянность. Впервые за семь дней у меня появляются вопросы. Что случилось с прежней кофемашиной? Почему Марк сменил диван? Что такого секретного в его комнате?
По ночам вместо кошмаров снится прошлое. Не то, где я одна. Не учеба и не слезы. А наши с Шаталовым пожары.
Стоит закрыть глаза, я проваливаюсь в его объятия.
