Я тебя забираю

Он много времени проводил в размышлениях, отчего же ничтожные двадцать лет тянутся так долго. А последний год, казалось, решил над ним поиздеваться: демон ощущал каждую прожитую секунду. И даже зародилась несвойственная ему зависть — зависть к смертным. Сон — вот что могло сократить время ожидания. Возможность треть жизни провести в беспамятстве теперь прельщала, а не отталкивала.

Но ожидание стоило того. Из неуклюжей девчонки волчица незаметно для демона, превратилась в прекрасную девушку, с перспективой стать роскошной женщиной.

Такой, что даже демоницы позавидуют ее стати, и тем порадуют и самого Балаама. Он ощутил, что и сам менялся: инстинкт собственника обострился до абсурда, хоть демоны никогда не любили делиться своим, будь то дорогой автомобиль или красивая женщина, то сейчас желание обладать только самому гипертрофировалось до одержимости. Но Балаам не был зеленым юнцом и свои порывы сдерживал, не желая проявить неуважения к паре. Изменилось и его восприятие чужих эмоций и чувств — эмоций и чувств волчицы. В силу возраста импульсивной и дерзкой. Эти качества демон не считал чем-то ужасным, они его забавляли, а не злили, наполняли жизнью; пройдет совсем немного времени, и волчица изменится, а сейчас он готов баловать свою пару. Для любого оборотня нет ничего важнее семьи, важнее его пары и потомства, и Ксения не исключение.

Ему нравилось все, что отмечал в девушке. Он невольно сравнивал ее с демоницами, и те проигрывали по всем пунктам. Слишком напористые, такие не упустят возможности поживиться за счет Высшего, даже будучи состоятельными, урвать лишний кусок, заложено алчной природой; льстивые — безусловно, лесть не претила демону, но он не хотел ее видеть в той, с кем решил разделить вечность: послушание, понимание, но не лесть; и с полным отсутствием такого понятия, как “верность”.

— Моя госпожа злится, — бес топтался в ногах своего хозяина. Он долго просто молчал, заламывал худые руки, бросал на Высшего демона боязливые взгляды, истаптывая собственные огромные ступни.

Словно ему мало места, и приходилось отдавливать себе пальцы, чтобы поместиться.

— Я это и без тебя знаю, — Балаам смотрел перед собой.

— Возможно, нужно было сделать так, чтобы этот парень ей позвонил… — на последних словах голос дрогнул.

Демон медленно повернул голову:

— Что?

— Я… больше не могу чувствовать ее досаду и тоску. Я… — запричитал бес, растирая место, где когда-то был нос.

— Твоей госпоже полезно получить небольшой урок, а тебе пострадать.