Придав своему лицу приветливое выражение, Елизавета накинула на плечи пеньюар из тончайшего шелка, с отделкой из брюссельского кружева - невесомое творение известной французской модистки, и в таком виде прошествовала к покоям хозяина дома. Толкнув дверь его спальни, она вошла. Василий не спал. На туалетном столике в изящном серебряном подсвечнике горели три свечи, освещая спальню колеблющимся пламенем. Воронцов повернул голову на звук, открывшейся двери.
- Ваша светлость, Вы заблудились? – поинтересовался он голосом полным сарказма.
Елизавета Михайловна прекрасно уловила эти нотки, но предпочла сделать вид, что не поняла его иронию.
- Нет. Я соскучилась, - входя и закрывая за собой дверь, ответила княгиня, - Вы совсем перестали уделять мне внимание, - упрекнула она его с легкой полуулыбкой на нежных губах.
Воронцов вздохнул, и приподнявшись на локте, окинул ее взглядом с головы до ног.
- Иди ко мне, - позвал он.
Скинув невесомое одеяние, Елизавета преодолела разделявшее их расстояние, и скользнула в его объятья.
Склонившись над ней, он коснулся ее губ легчайшим поцелуем. Руки княгини обвились вокруг его шеи, и она выгнулась под ним, прижимаясь всем телом. Руки Василия скользили по шелковистой коже, возбуждая в ней ответное желание. Тихие стоны срывались с нежных губ, когда он прикасался к чувствительным местечкам. Приподнявшись над ней, он вошел в распростертое под ним тело. Воронцов прикрыл глаза, и тот час перед его мысленным взором предстала Софья. Руки князя сомкнулись на тонких запястьях.
Дыхание участилось, сердце молотом бухало в груди, в висках застучало, закружилась голова. Елизавета ощутила, как он ускорил движения, проникая в нее сильными ритмичными толчками, подводя себя и ее к тому моменту, когда темнота перед закрытыми веками взрывается ослепительными вспышками экстаза. С тихим стоном он вышел из нее и излился на белоснежные простыни.
Княгиня раздраженно вздохнула. Как всегда осторожен. Вот если бы она зачала от него ребенка, было бы больше шансов выйти за него замуж.
Но Воронцов никогда не терял головы на столько, чтобы позволить себе забыться.
Утром Василий проснулся рано. Даже не взглянув на спящую любовницу, он, стараясь не шуметь, оделся, и выйдя из дома, быстрым шагом направился к конюшне. Князь сам оседлал жеребца, и выехал из усадьбы, едва на горизонте показался краешек оранжевого диска солнца. Он снова направился к лесному пруду. Воронцов ждал. Он был уверен, что Софья снова появится здесь.
