Он продолжал терзать их до тех пор, пока она с едва слышным стоном не приоткрыла губы и не впустила его язык в медовую сладость своего прелестного ротика. Молодой человек совсем потерял голову, подхватив на руки свою добычу, он вместе с ней вышел из воды. Едва ее ноги коснулись твердой почвы, она пребольно ударила его коленом в самое чувствительное место и бросилась бежать со всех ног, быстро скрывшись в лесной чаще.
Воронцов согнулся, хватая ртом воздух. Ну, погоди, выдохнул он, узнаю, кто твой хозяин, выкуплю и велю выпороть.
Придя в себя, он вернулся к тому месту, где оставил свою одежду, хотел было забрать полотняную рубаху и сарафан, лежащие, на траве, но передумал. Сам виноват, усмехнулся князь, набросился на девицу, как дикарь. Интересно, чья она. Ближайшее имение, кроме его собственного принадлежит графу Орлову. По всему видно, его холопка будет. Но диво, как хороша. Съезжу к нему на будущей неделе, авось продаст девку, решил он, загоревшись этой идеей. Сам то граф стар уже, зачем ему столь дивный цветок?
Въехав во двор господского дома, Василий спешился, кинул поводья жеребца мальчишке конюшему и широким шагом поднялся на крыльцо.
Князь обернулся. На глаза ему попался конюх Семен, который в этот момент уводил его вороного в сторону конюшен. Семену было уже далеко за пятьдесят и прожил он в этих местах всю жизнь.
- Семен, поди сюда.
Мужик отдал поводья вихрастому мальчишке и приблизился, кланяясь на ходу.
- Чего изволите, Ваша светлость?
- Ты, поди, Орловских то всех знаешь?
- Дворовых то почитай всех, - кивнул мужик, - а вот деревенских…, кто ж их всех упомнит.
- Нет ли у графа Орлова девушки лет восемнадцати. Волосы черные, а глаза такие синие синие?
- Ох, барин, где ж Вы ее встретили то? – перекрестился мужик.
- В лесу у пруда, - не понимая причин его паники, ответил Василий.
- Так то Ксана была, - сплюнул на землю мужик и снова истово осенил себя крестным знамением.
- Ксана? – вскинул левую бровь князь.
- Ведьма, она и есть ведьма, - нахмурился Семен.
- Что ты болтаешь, дурень старый, - вмешалась повариха Лукерья, все это время прислушивавшаяся к разговору, - Ксана уж лет двадцать как померла, упокой господи ее душу грешную.
- Не слушайте Вы его, Ваша светлость, - обратилась к нему Лукерья, - Была в здешних местах ведьма, Ксаной звали, да только померла она. А вот обличье ее Вы точно описали. Не было в наших местах девок ей по красоте равных, да только ничего хорошего ей красота та не принесла.
