Судорожные всхлипы, перемежались бессвязными словами. Наконец, немного справившись с волнением, она смогла произнести:
- Ой, Вася, - назвала она его детским именем, - Пропала Софьюшка наша.
- Как пропала?! – внезапно севшим голосом спросил князь.
- Два дня искали. Всю полицию подняли на ноги, как в воду канула, - причитала княгиня Воронцова.
Василий ощутил, как тревожно сжалось сердце в груди, глубоко вдохнул, пытаясь унять боль, в момент вцепившуюся в него. Потемнело в глазах. Сонечка, милая любимая, Сонечка, его ненаглядная Софи пропала.
Как такое возможно?
- Маменька, в дом пойдемте, расскажите толком, что случилось.
Анна Николаевна поведала сыну все, что знала, повергнув его в шок. После разговора с матерью Василий еще долго сидел в своем кабинете, не веря в то, что произошло. Графин с бренди остался почти нетронутым. Ранним утром князь Воронцов отбыл в имение барона Строганова. Вдвоем с Никитой искать Софью будет легче. Он с ума сходил от тревоги за нее. Мысли одна страшнее другой теснились в его голове, пока он проезжал верхом те двадцать верст, что отделяли его от усадьбы Строгановых.
Жива ли она еще? Но сердце подсказывало, жива. Жива, ждет, что он найдет ее. И он найдет, обязательно найдет. Видит бог, нет ему жизни без нее.
Глава 20
Оставив его сиятельство сидеть с открытым ртом в кресле, Соня развернулась и вышла из кабинета.
- Где кухня? – обратилась она к лакею, замершему в дверях.
Семен совершенно потерял дар речи. Все в этой девушке, повелительный тон, манера говорить и двигаться, высокомерный взгляд, которым она пригвоздила его к полу, едва он попытался ее остановить, выдавали в ней аристократку.
Семен, покачал головой. Что же его сиятельство натворили? А ну как окажется, что девица и впрямь жена светлейшего князя? Слов нет, на Ксану она похожа, так что страшно становиться. Взгляд такой же высокомерный, голос, волосы. Все говорит о том, что она дочь ее. Семен хорошо помнил Ксану. Ему было двадцать годков, когда покойный барин привез ее. Красивая девка была, глаз не отвести.
Барыня как увидела ее, так даже с лица спала. Понятно было, для чего Николай Петрович ее приобрел. Да только не успел он с ней вволю позабавиться. Снасильничал. Вся дворня слышала, как она кричала в его спальне. На следующий день она не с кем не разговаривала, дотронуться до себя не позволяла, только плакала, забившись в угол людской, обхватив себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Бабы уж подумали, что она умом тронулась.
