Кирилл, как обычно, задумчив, я верна себе в попытках вызвать у него улыбку.
Приезжаем в тот же самый отель на горе, заселяемся в до боли знакомый номер. Воспоминания накатывают, трепет заставляет сердце биться чаще, Кирилл же ведет себя как обычно.
Обедаем мы вместе с Маратом Измайловым. Для меня этот человек в некотором роде суперзвезда — я подписана на его канал, с огромным интересом читаю его статьи, которые зачастую вызывают общественный резонанс. С Кириллом они общаются легко, как старые приятели.
После обеда Кирилл просит меня занять себя чем-нибудь и пару часов разговаривает с Маратом наедине.
Я успеваю подремать под навесом у бассейна, ответить на пару звонков клиентов. Тех самых, по мнению которых выходных у юристов не существует.
А потом мы с Кириллом занимаемся любовью. Много-много раз. В какой-то момент я даже сомневаюсь, стоило ли ехать на море, мы практически не выходим из номера. Но он так на меня смотрит, что я не решаюсь даже пошутить на эту тему. Мне кажется, я ловила на себе подобные жадные взгляды с его стороны еще три года назад в Москве.
Он будто сам не знает, что ему делать с его похотью. Смотрит на меня и проваливается в нее.
Мужчины его возраста и ума прекрасно умеют себя контролировать. И он, разумеется, тоже преуспел в этом деле. Но меня хочет. Хочет адски, и не знает почему.
Они с Евгением многим похожи — оба успешные, честные, принципиальные. Но если Евгений создает впечатление простого и понятного человека, в Кирилле присутствует какая-то особенная дикость.
Она прослеживается в некоторых жестах. Читается в глазах, не зря я постоянно сравниваю то, что вижу в них, — с чертятами. Я все еще побаиваюсь этой самой дикости, но одновременно с этим каждый раз жду ее выхода, предвкушаю его вторжение в мое тело.
Оно редко бывает нежным, но при этом дарит море удовольствия. Он заботится обо мне, просто делает это иначе, чем прошлые партнеры. Он ведь и сам другой.
Его грубость носит естественный характер, она не обижает. Зачастую он берет меня сзади, редко усаживает на стол или подоконник.
Еще реже позволяет устроиться у него на коленях. И никогда не ложится сверху.
— Не люблю, — как-то раз коротко ответил про миссионерскую позу.
Как можно ее не любить? Это ведь самые приятные ощущения — объятия, поцелуи. Вес его тела. Просто нужно попробовать. Наверное, не сегодня, но однажды.
Еще он начал гладить меня. Бывает, лежу на спине, залипаю в телефоне, он сядет рядом, проведет рукой по ноге.
