А потом, когда меня начинает отпускать, я понимаю, что простыня подо мной совсем мокрая. От смазки так не бывает, даже если меня трахает Кирилл, — все равно это слишком.
Я вновь начинаю паниковать, мне стыдно. Он наклоняется и шепчет на ухо:
— Ох*енно. — Шепчет так, что я дрожать начинаю, моргаю часто, слова на языке путаются. Их нет просто. Я обескуражена, чуть не плачу, руки ватные.
— Это был сквирт? — еле слышно спрашиваю.
В ответ он целует меня в висок, в щеку, я поворачиваю лицо, и он захватывает мои губы.
— Ох*енная моя девочка, — нежничает.
Я жалобно всхлипываю.
— Теперь я, хорошо? — просит. — Пожалуйста. Знаю, что устала.
Киваю много раз. Он вновь подтягивает мои бедра выше и двигается уже для себя — резче, быстрее. Кончает и падает рядом в подушки, утянув меня за собой.
Мы обнимаемся. У него просто нет сил никуда идти, а я пользуюсь моментом и прижимаюсь, ногу закидываю, член рукой накрываю. Спорный вопрос, кто из нас ох*еннее. Вообще не представляю, как жила без этого человека раньше.
Глава 52
Лада
— Капец, как сты-ыдно, — шепчу я, когда эмоции отпускают и я вижу на простынях итог нашей страсти. Вслух сказать боязно, только шепотом. — Это же гостиница, люди придут убираться. — Я все еще не могу поверить, что со мной такое случилось."
"Мы часто дышим, буквально перебиваем друг друга. После того, что испытали, — прийти в норму непросто. Сердцебиение как после прохождения полосы препятствий. Мне нравится, что он тоже весь пылает, на щеках румянец, капельки пота на висках.
Не знаю, что у него в душе творится в эту самую минуту, но тело я грею изо всех сил. Возможно, это тоже поможет растопить льды в океане.
Он неспешно поглаживает меня по спине. Смущенным, впрочем, не выглядит.
— Этот номер я снимаю уже месяц, — говорит медленно. — Ничего страшного, они неплохо заработали. Оставим хорошие чаевые.
— Месяц?
— С тех пор, как начался завал на работе. — Он бросает взгляд на сигареты, что лежат на комоде в коридорчике, но шевелиться лень, и он решает потерпеть.
— Наверное, есть на свете умные судьи, которые справляются со всем в одиночку, но лично я после ухода помощника даже домой не каждый день ездил. Сюда приходил поспать и переодеться.
— Боже, Кирилл, — я обнимаю его и целую в щеку. В то время я ела ягоды и грустила, что он меня больше не хочет. Писала ему утренние «спасибо», но ни разу не поинтересовалась, как у него дела.
