Мужская половина в основном зависает в зоне барбекю, девушки сервируют стол на террасе, болтают, пьют легкое вино. Играет попсовая музыка, то и дело кто-нибудь смеется. Евгений закрыл собак, у него два любвеобильных лабрадора. И сейчас бедняги периодически привлекают к себе внимание редким обиженным лаем.
Атмосфера теплая и непринужденная. Никто ни с кем не шушукается, не бросает многозначительных взглядов. Евгений максимально далеко держится от интриг диаспоры, хотя обычаи уважает. Поэтому общаться с ним всегда интересно.
Он не дурак, знает и видит многое. Просто предпочитает не вмешиваться.
Ладе поручили заняться бутербродами, и она с энтузиазмом принялась за дело, при этом уже зацепилась языком с одной из девушек. Все время улыбается, выглядит довольной.
Детей в компании нет, мы находимся на свежем воздухе, но курить я все равно отхожу подальше, как раз в сторону вольера. Просовываю руку через забор, чешу за ухом Аччу. Герда тоже просится.
— Ну ладно, ладно, не обижайтесь. Скоро мы свалим, и вы вновь обретете свободу.
Не успеваю сделать и пары затяжек, как ко мне присоединяется хозяин дома. Протягиваю ему открытую пачку, зажигалку. Евгений затягивается, выпускает дым изо рта.
— Молодцы с Ладой, что пришли, — говорит он и хлопает меня по плечу. — Сама свадьба вышла довольно унылой, а повеселиться хотелось. Я рад, что старые обиды в прошлом.
— Не представляешь, как я рад. Олимпия с Ладой — умницы, приятно удивили. В итоге в пятницу присутствовали только родители? Расскажи, как прошло. Интересно.
— Да, родители Олимпии, ее многочисленные тетки, бабки и сестры. С моей стороны — родители и брат. Лица у всех были — крайне напряженные. Словно не свадьба, а похороны.
— Твои все так же подозревали, что невеста не невинна?
— Ага. Отец Олимпии подозревал, что они такое подозревают. И каждую минуту был готов отражать словесные атаки. Сама Олимпия дрожала, как лист на ветру.
— Жесть.
Смотрю на бедняжку. Лада как раз что-то эмоционально рассказывает, вошла в роль, выступает вперед, жестикулирует.
Уровень обаяния — тысяча по шкале до десяти. Олимпия и ее сестры внимательно слушают, рты пораскрывали. То срываются на хохот, то пораженно закрывают лица ладонями. Щас моя бойкая девочка их научит жизни. Невольно усмехаюсь.
— Кажется, — говорю, — сейчас все хорошо. Олимпия выглядит уверенной хозяйкой.
— Да, совместная поездка на яхтах пошла на пользу. Я настоял на том, чтобы нас оставили наедине.
— Так, а… Прости, брат, дело не мое, но интересно до жути.
