Но я в принципе удивлена, что он так долго продержался. Толковых мужиков в суде мало.
— Ты ведь помнишь, что я вышла на работу? Лучше присядь.
Дальше я рассказываю Маше о встрече в суде, нашем с Кириллом противостоянии, его реакции на мою неудачную попытку извиниться. Она думает, качает головой:
— Ты, надеюсь, не обвинила его в пристрастности и желании отомстить?
— Ну-у, я свела все к шутке.
— Пипец. Что с тобой происходит, Лада? Ты его оклеветала бездоказательно! Как вообще могло прийти в голову ляпнуть такое судье?!
— Я к тебе обратилась за советом, — начинаю злиться.
— Сама поняла, что перегнула, делать-то теперь что?
— Ладка, меняй направление. Если так получается, что ты все время попадаешь к нему — попросись на… я не знаю, да хоть на те же банкротства. Я тебе помогу на первых порах. Буду подсказывать. С места он уже не сдвинется. Мужик основательный, упертый. Либо переспи с ним.
— Ты серьезно? — склоняю голову набок.
— Ну а что? Пятнадцать минут позора — и спокойно работай. Я помню, как он на тебя смотрел, уверена, ему хочется закрыть этот гештальт.
Так помоги ему. Поставьте точку и идите дальше. Тем более, ты утверждаешь, что он выглядит неплохо.
— Да нет, это неправильно. — Я вспоминаю его слова: «Определяйся: ты юрист или на букву «ш». — Не думаю, что он настолько злопамятный. Может, мне показалось, что он ко мне придирается. Просто десять дел подряд — и ни единого шанса!
— А ты бы на его месте как себя вела? — спрашивает она резковато.
— Он же мужчина, а не какая-то там обиженка.
— Ну, с такими сексистскими замашками тебе сложно будет в юриспруденции, — Маша рубит свою правду-матку, не заботясь о моих чувствах. За это ее и люблю, хотя иногда хочу убить.
— Типа мужики тоже имеют право на эмоции? — деланно закатываю глаза, и она смеется.
— Спроси у Леонидаса, если бы его прилюдно оскорбили, как бы он поступил с этим человеком. Или у своего отца. Пусть даже этот человек — женщина, — она делает паузу, давая время обдумать свои слова. — Одна ненормальная баба пыталась оговорить Андрея Евгеньевича.
Он добился того, чтобы никто ее не взял на работу. Бедолага ушла из профессии на четвертом десятке. Будь осторожна, Лада. Я не знаю, что он за человек, мы всегда если и пересекались, то только по делу. Но судя по тому, что ты рассказываешь, денег у него — до хрена и больше. А деньги — это прежде всего власть.
Глава 9
В пятницу утром мне неожиданно пишет Елена Спанидис — сестра Леонидаса.
«Лада, привет!»
«Привет», — отвечаю.
