– Скажу, но после того, как мы поговорим с отцом жениха девушки, – строго отрезал отец.
Ладно. Ладно, – успокаивал себя. Что они мне могут нового сказать? Я видел собственными глазами этого утырка, и уж вряд ли они мне откроют Америку, если свалят все на Мартышку.
– Ты же знаешь, что у нее брат сидит? – Ловлю на себе пристальный взгляд мента.
– Ну и?! Мне-то что до него? – пожимая плечами, откидываюсь в кресле.
– А то, что они с мамашкой своей всеми правда и неправдами пытаются хоть как-то помочь ему. Это она говорила? Что сына моего специально под себя подложить хотела, ища свою выгода, а все потому, что я в хороших отношениях с начальником тюрьмы, в которой сидит ее братик.
Меркантильная стерва! Мелкая, а расчетливая, аж волосы на голове от такого встают.
– И как это может относиться ко мне? – вскинул бровь.
– А так, сын. Она поняла, что ты рыбка побольше будешь и власти у твоего отца побольше будет. Вот решила, как паразит перекинуться на тебя. Разве этого не понятно? Не ты ей нужен, а мое положение.
Я бы не удивился, если бы она ко мне через время в штаны полезла. Сейчас девки такие, ничего не стесняются.
– Все! Довольно! Вы оба на голову больные извращенцы! – Я вскакиваю на ноги, да так рьяно, что кресло отскакивает от меня и с грохотом падает на пол.
– Мы еще не договорили! – прорычал сквозь зубы отец, сверля меня злыми глазами.
– А мне больше и не надо. Я все услышал.
Уже развернулся, чтобы уйти, когда в спину ударил голос отца:
– На Эдуарда не будет заводиться уголовное дело.
И да, Олеси в городе нет. Можешь не искать. Жених забрал свою невесту, и они уехали. Это его девочка, Андрей. Не смей больше причинять ей вреда. Пусть она живет там, где ей место.
Сказать, что я был растерян после нашего разговора, – это значит не сказать ничего. Я был подавлен. Разбит. Уничтожен морально. В голове после слов отца и мента сразу сложилась какая-то странная картинка. Неправильная, низкая, грязная. Образ невинной и чистой Мартышки ушел на задний план, а на переднем появилась циничная, двуличная Олеся, которая сразу же во мне увидела того, с кого можно было поиметь больше, чем со своего Эдика.
И все ее безрассудные поступки тоже казались мне такими вымеренными и продуманными, что невольная тошнота от разочарования подкатила к горлу.
Воспоминания оборвались из-за покашливания в динамике.
– Эй, Анри! Ты еще на связи? – воркует Вика. – Так что там с этой девчонкой?
– Только то, что я тебе сказал. Ах, и вот еще новость какая, – хмыкаю в трубку.
