Подожди немного, – просит Мартышка и, выехав из-за стола, направляется в сторону дома.
Я следую за ней.
– Андрей, ты до сих пор не понял, что я не хочу тебя видеть? – не оборачиваясь, бросает через плечо Олеся."
"– Нет, не понимаю. Не понимаю, что я сделал такого, что ты так ко мне относишься? – качаю головой. – Разве не ты сделала свой выбор, укатив со своим на всю голову больным женишком Эдиком, бросив меня? Я все знаю, Олесь. Знаю, что вышла ты за него замуж потому, что твой брат сидел в тюрьме, а отец Эдика мог ему там обеспечить более-менее сносную жизнь.
Только вот по тебе не скажешь, что замужество пошло тебе на пользу, – говорю все на одном дыхании, потому как боюсь: если споткнусь хоть на одном слове, потом не успею ничего сказать.
Мартышка быстро заезжает на кухню и, резко остановившись, разворачивается ко мне лицом. Я замираю перед ней. Ее взгляд приковывает меня к месту. Жутко холодный, злой, под стать ледяной королеве.
– Ты сейчас это серьезно? – дребезжащим голосом спрашивает.
– Что именно?
Отступаю на шаг. Мне некомфортно от того, что приходится смотреть на Мартышку сверху вниз.
– Все. Каждое слово. Кто тебе такую чушь сказал? – Она, не отпуская взгляда, смотрит мне как будто в душу.
– Отец твоего женишка и сказал, – отвечаю и, перевернув стул, стоящий чуть поодаль, оседлываю его, сжимаю руками спинку. – Что случилось, Олесь? Почему ты в инвалидной коляске?
Шумно вдыхаю. Мне так больно об этом говорить потому, что ком, застрявший в горле, норовит задушить меня.
– Ты издеваешься? – голос Олеси срывается.
– Вовсе нет. Я хочу знать, что этот ублюдок мог сделать с тобой, что ты оказалась в инвалидной коляске? – настойчиво пытаюсь добиться правды, хотя вижу по лицу Мартышки, что она готова вот-вот закрыться. Отступить.
– Этот ублюдок врезался в твой мотоцикл пять лет назад, Андрей. Именно с тех пор я и не хожу. – Глаза девушки блестят, и Олеся отворачивается от меня. Очевидно, что она не хочет, чтобы я видел ее слезы.
Я в первые секунды после услышанного просто теряю дар речи.
Не знаю, что сказать. Ведь для меня все эти пять лет существовала совершенно другая правда, которая полностью была противоположна той, что сейчас мне рассказала Мартышка.
– Олесь.
– … Андрей, если ты хочешь сказать, что сожалеешь, можешь не утруждать себя. Я все понимаю. Вика мне все популярно объяснила, и я все приняла.
– Вика? А причем здесь она?
– Как странно, что ты сейчас так искренне удивляешься.
