Осталось еще шесть недель, а я тебе бонусом сразу показала семь пар.
— Счастье-то какое. Зато теперь понятно, как ты с такой внешностью до сих пор целка. Когда до секса доходило, ты, наверное, снимала раз трусы, два трусы, три трусы.
— Ты про подштаники забыл.
— Точно. И панталоны.
— Ага.
— Никогда не думал, что это скажу. Однако, бедный Вадик.
— Ага, пожалей на досуге братика, — одергиваю руку Руслана. — Все, хорошего понемножку, — опускаю майку и тянусь за кофтой.
* * *Несмотря на отвратительную ночь, к трем часам мое лицо приобретает человеческий вид.
С одеждой решаю не заморачиваться. С таким морозом не до красоты, поэтому мой выбор падает на колготки, джинсы и свитер.
А вот кому холод ни по чем, так это Вадиму. Стоит без пальто в привычной для себя белоснежной рубашке и брюках около машины.
— Прекрасно выглядишь, Настенька, — даже не пытается скрыть сарказм в голосе.
— Ты тоже. Как подернутая морозом сыроежка в октябре.
— Благодарю за комплимент.
Только сейчас понимаю, что не так.
У него в руках сигарета. И ладно бы просто держал. Так он курит! Это еще что за дела? Только хочу возмутиться, как меня отвлекает водитель, забирающий у меня торт.
Вадим открывает мне дверь и тут же выбрасывает бычок в снег.
— Стоять. Ноги отряхни.
— Что?
— Оттряхни ноги от снега. И только потом залезай в машину.
— Что-нибудь еще?
— Тщательно отряхивай.
И ладно бы шутил, так нет же, пристально смотрит за тем, как я отряхиваю снег.
— Еще, — это что за фигня? Хочется придумать какую-нибудь колкость в ответ на его «еще», но, как назло, ни одной дельной мысли.
— Достаточно, Вадим Викторович?
— Вполне. Подожди меня здесь, я быстро, — захлопывает за мной дверь, как только я усаживаюсь на сиденье.
Мы сидим с водителем в полном молчании несколько минут. Ровно до тех пор, пока из дома не выбегает Руслан без обуви, а вслед за ним Вадим.
Какая-то секунда и он делает ему подсечку. Еще мгновение и он переворачивает его лицом в сугроб. Тычет, тычет и снова тычет, а младший сплевывает снег.
Сейчас мне даже жалко этого шута, против воли поедающего снег. Вот только почему у меня ощущение, что ему все равно весело?
— За что его так?
— Двойку получил.
— И часто он так?
— Двойки получает?
— Ага.
— Удивительно, но при своем раздолбайстве он хорошист.
— Может, нужно помочь? Руслан…ест очень много снега.
— Ну он же не желтый. Снег в смысле.
— Ну, да. Не желтый.
И все же в какой-то момент смотреть на это становится невозможно.
