Я - твоё стихийное бедствие [СИ]

"Ника Иванова

Я — ТВОЁ СТИХИЙНОЕ БЕДСТВИЕ

Глава первая

Что-то заканчивается, что-то начинается…

«Чёрное дуло пистолета и обкуренный взгляд молодого мажора… Вот мы и написали, похоже, последнюю главу нашей жизни, господин журналист», — думаю я, глядя прямо перед собой. Страха почему-то нет. Да, адреналин выше нормы, но мозги спокойны. У меня всегда так.

— Что, бежать некуда, сука? Я тебе говорил, что пришибу? Говорил?

— Ну что ты, Стасик, куда же я от тебя? — ушлёпок совсем уехал от дозы. Смотрю на него и просчитываю все возможные варианты, как избежать незавидной участи.

Упустил я его. Думал ведь, что папаша не выпустит из больнички, ан нет, сбежал, вероятно. Ну да, я же для Стасика Версакова — идея фикс! Подпортил ему жизнь. Он ведь умён, красив, богат очень. Точнее, не Стас, а отец его, который, кстати, человек неплохой. Вот только сыночек вырос моральным уродом.

Я за парнем долго следил, а потом статью большую написал, с доказательствами и фото. Газета у нас крупная, почти независимая — напечатали! А после прокуратура взялась за дело, и даже свидетели нашлись.

За Стасиком много чего было: и пара пьяных наездов (последний случай со смертельным исходом), избиения, изнасилование девчонки несовершеннолетней.

Отец его много выкупал, видимо, всё надеялся, что сын образумится. А как по мне, его лечить нужно долго-долго и подальше от людей держать. Да, расслабился я совсем — прямо у редакции он меня подловил. На улице гроза гремит, молнии сверкают — а этому хоть бы что. Похоже, он дождя даже не замечает.

Вдруг совсем рядом тормозит большой чёрный джип — охрана Версакова-старшего наконец-то нашла потеряшку-маньяка. Может, пуля мимо пролетит и в этот раз? Нас разделяют со Стасом метра три. Если он обернётся, я рвану к нему. Должен успеть? Должен! Если повезёт…

— Стас, не дури! Сын, опусти пистолет! — кричит его отец. Парень поворачивает голову, и я действую… Но не успеваю…

Его пуля — моя… Чёрт, как же больно! В последнее мгновение своей жизни вижу, как молния попадает в этого отморозка.

Чудесно!

Тоннели в темноте, яркие вспышки, рай, ад — не знаю, у меня ничего такого не было. Я пришёл в себя в тишине и полумраке. Рядом слышится чьё-то тихое дыхание. Страха опять нет. Лишь спокойствие, умиротворение. Пытаюсь открыть глаза — трудно. Хочется пить. Кто-то протягивает мне воду, а затем уходит. Быстро, но тихо. Кажется, я всё-таки жив! Уже радует. Умирать в тридцать девять лет совсем не хочется. Кто-то входит… Несколько человек… Врачи, наверное.