— Всё не так страшно, как ты думаешь! Он… он слишком меня любит и в действительности не причинил бы особого вреда.
— Любит! — брезгливо выплёвываю. — Когда любишь… то любишь. Не распускаешь рук! Не шантажируешь! Не манипулируешь!
Куприн просто помешанный ублюдок, который возомнил себя её хозяином. Видите ли, отпускать он её не намерен! Готов пойти на всё, что угодно!
Мразь!
Меня душит ярость. Злость клокочет в горле. И если сейчас я выйду в эту дверь, то наверняка отправлюсь прямиком к хирургу. И сделаю то, что должен.
А именно — сначала сломаю ему грёбаные руки, чтобы увидеть в его глазах боль! И понимание того, что я заберу ещё и его грёбаную жизнь.
Сука!
— Ян!
Вика обхватывает моё лицо ладонями и впивается в губы в отчаянном поцелуе. Я наваливаюсь на неё всем телом, впечатывая в дверь.
— Ян… я не дам себя в обиду… ты же знаешь, — шепчет дрожащим голосом, покрывая короткими поцелуями моё лицо.
Это прежняя Вика не дала бы себя в обиду. Но та Вика сломана. Неудивительно, что я нашёл её в таком подавленном состоянии.
Что именно ей пришлось вынести?
Однако она ведь не расскажет…
Зажмуриваюсь. Нахожу её губы. Наш поцелуй получается болезненным, с привкусом крови на языке.
Взяв за бёдра, приподнимаю её, и Вика обвивает меня ногами и смыкает их на пояснице. Развернувшись, перемещаюсь к столу. Усаживаю девушку на самый край. Её юбка призывно задирается, обнажая бархатистую кожу стройных бёдер. И на этой коже — синие отпечатки чужих пальцев. Словно грязь…
Твою ж мать…
— Нет! — судорожно всхлипывает Вика, когда прослеживает мой взгляд и чувствует, что я собираюсь отстраниться.
Вновь сжимает мои скулы и настойчиво заглядывает в глаза. — Это не то, что ты думаешь! Он меня не обижал… И у нас ничего вчера не было. И не будет! Я больше не буду спать с ним. Не могу… Хочу только тебя.
— Вика… — вновь зажмуриваюсь и накрываю её губы своими.
Моя! Только моя!
Глубоко целуя, давлю на плечи девушки, вынуждая лечь на стол. Спускаюсь с поцелуями к шее. Расстёгиваю верхние пуговицы на блузке и тяну ткань вниз.
Опускаю кружевной бюстгальтер, обнажая острые соски. Втягиваю один в рот. Вылизываю грудь, смакуя вкус и запах её кожи.
Но перед глазами мелькают картинки того, как именно могли появиться синяки на её бёдрах.
Пиздец!
Меня вновь накрывает жгучей яростью. Тело напрягается, становясь натянутой струной, так же, как и нервы. Поцелуи становятся жёстче и отчаяннее.
Вика сама расстёгивает последние пуговицы и срывает блузку с плеч.
