Она у тебя тогда еще работала?
– К тому времени уже нет.
– Ну и слава богу. Она на социопатку похожа.
– Я бы махнула рукой, конечно, но это был подарок мамы с папой, а папы не стало… – У меня срывается голос. – Неприятно вот так что-то терять.
– Конечно. – Взгляд Себа смягчается. – Я бы озверел. И про набор можешь не объяснять. У нас была семейная легенда про старинные прапрадедушкины шахматы. Однажды в Сочельник королева исчезла, а на ее месте лежала записка с требованием выкупа.
– Серьезно? – Я не могу сдержать смех.
– Требовали оставить два фунта в дедушкиных часах. По тем временам сумма была немалая. Кроме прапрадедушки в доме были только его жена и четыре сына, в возрасте от двенадцати до двадцати трех лет. Это мог сделать кто угодно из них.
– И что было дальше? – возбужденно спрашиваю я.
– Прапрадедушка заплатил выкуп, фигурка вернулась на прежнее место, и больше об этой истории не вспоминали.
– Что? – Я с недоверием смотрю на него. – Представляю, если бы такое в нашей семье случилось! Твой прапрадедушка не хотел узнать, кто это сделал? Поймать, выяснить, для чего понадобилось воровать шахматные фигурки?
Себ на секунду задумывается и мотает головой.
– Думаю, больше всего он хотел получить обратно фигурку.
– Ничего себе! – поражаюсь я. – Семьи – это самое странное…
И тут спохватываюсь.
– Извини! – Я прикусываю губу. – Извини, пожалуйста!
– За что?
– Я знаю… – Я сглатываю ком в горле. Трудно подбирать слова. – Про твою семью. О том, что случилось.
И как я объясню свою осведомленность? Но Себ, по счастью, не допытывается.
– Не повезло мне, – говорит он со свойственной ему прямотой. – По крайней мере, в семейных делах.
Он вздыхает, и на мгновение в его глазах мелькает боль.
– Только, пожалуйста, не надо извиняться.
Занавеска отдергивается, и к нам заглядывает парень лет двадцати с небольшим.
– Себ, дружище! Что с тобой приключилось?
– Энди! – сияет Себ.
– Извините, что помешал. – Энди косится на меня и снова обращается к Себу. – Мы тут с ребятами. Тебе ведь все сорта «Криспи крема» нравятся? А то мы поспорили в магазине.
– Я пойду, – торопливо говорю я.
– Не надо из-за нас уходить! – дружелюбно улыбается Энди. – Пирожное будете?
– Нет, спасибо, мне правда пора.
– Тогда вам, наверное, попрощаться надо, – решает Энди и скрывается за занавеской.
Я поднимаюсь на ноги.
– Так ты поправляйся.
Мне вдруг становится неловко.
– Спасибо, что зашла. – Себ смотрит на меня, и в его глазах искрится улыбка. – Спасибо за все.
