– Себ замечает, на что я смотрю. – Это не мое. Джеймс был помешан на музыке. Мой брат.
– Конечно, – отзываюсь я. – Понятно.
Не знаю, что еще сказать. Вопросов много, но я не решаюсь произнести их вслух. Зачем хранить журналы целыми кипами? Зачем подписываться на то, что тебе неинтересно? Разве это не… странно?
– Надо, наверное, отменить подписку, – спокойно говорит Себ. – На днях займусь.
– Конечно, – повторяю я. Себ так безмятежен, что меня тоже отпускает. Подумаешь, бзик у него такой. Все мы со странностями.
– Я знаю, что ты первоклассный повар, – говорит Себ, отрывая меня от раздумий, – и с моей стороны дерзость предлагать, но если хочешь, могу приготовить тебе блинчики. Или вафли.
– Вафли? – я заинтригована. – Домашние?
– Я люблю готовить. Правда, надо выйти, кое-что докупить…
– Не надо ничего покупать, – твердо говорю я. – Обойдемся тем, что есть. Хватит и тостов. Или просто чая."
"Мы делаем тосты и забираемся с ними в постель. Завтрак переходит в секс, а потом мы просто лежим друг у друга в объятиях и молчим.
И я хочу остаться здесь навсегда.
– Не могу! – вырывается у меня стон. – Нельзя! Мне идти надо!
– То же самое, – вздыхает Себ.
– И мне нужно домой, чтобы переодеться! – спохватываюсь я. – Все, встаю!
Я наскоро принимаю душ и, пока ванную занимает Себ, брожу по квартире. На кухне хорошие ножи – похоже, он действительно любит готовить. Просматриваю его диски, а потом спускаюсь в холл и нахожу еще одну дверь. Не удержавшись, берусь за дверную ручку – заперто.
Мне сразу становится стыдно за попытку вторжения, и я поспешно возвращаюсь в гостиную. Появляется благоухающий гелем для душа Себ с мокрыми волосами. Я как бы между делом спрашиваю:
– Большая у тебя квартира?
– Не очень, – Себ жестом указывает на комнату. – Сама видишь.
– Угу…
А сама слегка настораживаюсь.
Почему он не сказал о комнате внизу?
Надо бы отстать и не лезть не в свое дело. Но я не могу. Не могу взять и отмахнуться.
– Повезло: такая большая гостиная при одной спальне, – замечаю я.
– С размахом!
– Вообще-то есть еще одна комната, – помолчав, говорит Себ. – Джеймса.
Он кратко улыбается, и я отвечаю сочувственным взглядом: я уже догадалась. Я вдруг вспоминаю первый подслушанный мной телефонный разговор в кофейне. Бриони, кажется, хотела переделать комнату в гимнастический зал? Наверное, ту самую.
– Это тяжело, – тихо говорю я. – Помню, как мама убирала папины вещи.
– Да, – бормочет Себ, и на его лицо набегает тень.
