Приплелся домой весь красный и до конца лета болтал направо и налево, как уговорил бутылку за две сотни фунтов. Даже чат на эту тему открыл. Некоторых девчонок впечатлило.
Официант разливает «Кристалл» по новым бокалам, и мы поднимаем тост за Райана. Я пью, а в голове роятся мысли. Джейку и правда нравится пафосное шампанское? Он может уловить разницу? И хоть кто-нибудь может? Ему от цены не дурно?
Я ничего не знаю о финансовых делах Джейка, кроме того, что у него «все хорошо». Может, он вообще миллионер, просто нам ничего не рассказывает?
– Ну что ж, – тихо говорю я Райану, когда он садится рядом.
– Это важный день. Ты был великолепен.
– Я знала! – Лейла треплет Райана по колену. – Я так и сказала Джейки: Райан справится!
– Это доказывает, – с чувством говорю я, – что ты способен изменить свою жизнь, несмотря на все трудности. Собраться в кулак, проявить гибкость, приспособиться.
– Приспособиться! – гогочет Джейк. – Слыхал, Райан?
Тут он замечает хорошо одетого парня у барной стойки.
– Эй! Это Эд. Тебе надо с ним познакомиться! – говорит он Райану и встает из-за стола. – Пойдем, поздороваемся.
Ни мне, ни Лейле он поздороваться не предлагает, чему я только рада. И я сижу, потягивая шампанское, и любуюсь тем, как Райан очаровывает друзей Джейка.
– Да, – слышу я его голос, – решил перебраться из кинематографа в мир инвестиций. По-моему, хорошая идея. Более прибыльная.
Он смеется, сияя, и поднимает бокал для тоста.
Глазам не верю: вот это перемена! Он будто светится.
Кипит энергией. Уверен в себе. Если он и походил на раненого льва несколько дней назад, то теперь это в прошлом. Он снова король джунглей. Золотой мальчик.
И это сотворила я. Фикси.
– Ну да, я приглянулся им на собеседовании, – рассказывает Райан. – И конечно, прибыль им посулил…
Друзья Джейка смеются, и я прячу улыбку за бокалом. Надо бы присоединиться к мальчикам. Я хочу предложить это Лейле, но тут у меня звенит телефон. Я выхватываю его из сумки, хочу сбросить звонок – но это мама.
Мама!
– Привет, мам, – говорю я в трубку. – Погоди минутку, я не могу здесь говорить…
Я встаю и жестами показываю Лейле, что выйду; та беспечно кивает.
Я не говорила с мамой со дня ее отъезда. Она присылала сообщение, что доехала благополучно, но ее голоса я не слышала. И проходя вдоль барной стойки к дверям, я понимаю, как сильно соскучилась по ней.
– Мам! – кричу я, оказавшись в вестибюле. – Как дела?
– Фикси! – слышится в трубке знакомый голос.
