Я твой монстр. Книга 2

Намек понят?

И улыбнулась, когда он резко, но с явным облегчением выдохнул.

– Ты монстр, – укоризненно покачала головой. – Чи, а если бы даже и да, это бы имело какое-то значение?

Он вздохнул, явно не желая в принципе говорить об этом, но все же признался:

– Я сделал тебе больно. Не подумал, не ожидал, что я единственный, в целом мало о чем думал в тот момент, кроме желания обладать тобой. А император Изаму был известным и умелым любовником. И…

– Мм-м, – коварно протянула я, – то есть, задавая вопрос: «Он сделал тебе больно?», ты имел в виду: «Насколько приятно тебе с ним было?»

Чи посмотрел на меня с насмешкой и вполне резонно заметил:

– Глупо было бы подразумевать подобный вопрос, учитывая, на каком этапе я застиг развитие ваших отношений.

И, пересадив на пассажирское сиденье, он заботливо пристегнул меня, затем поднял в воздух частично поврежденный флайт. А я… У меня слов не было.

– То есть если бы я получала удовольствие, ты бы со свечкой постоял и поучился, что ли? – возмутилась я.

– Не передергивай, – отрезал он.

Я не передергивала, я пребывала в шоке.

– Ты… ты…"

"– Сделал тебе больно и чувствую себя последней мразью из-за этого. Ты вообще видела, сколько крови осталось на простыне?

Помолчав, я сложила руки на груди и выдохнула:

– Ты монстр.

– Твой, – мягко, но более чем непреклонно поправил Чи.

– Мой, – тихо согласилась я.

Он протянул ладонь и сжал мою руку.

Пронзительное чувство безумного счастья и что-то новое, возникшее между нами, разделенное на двоих, соединившее нас двоих, волшебное ощущение, в котором больше не было места одиночеству.

* * *– Я тебя уничтожу! Я выем твои глаза! Я отдам твой труп на растерзание воронам! Я расшвыряю твои кости всем уличным псам!

Такой экспрессии не ожидала даже я.

Прекрасная Асэми, оправдывающая свое имя даже в гневе, рвала и метала, а Чи Адзауро созерцал ее бешенство, выжидательно улыбаясь. О, это была страшная улыбка, пугающая внушительным спектром последствий, и сестре императора следовало бы это понять.

Но она не понимала. Известие о разрыве помолвки она восприняла не просто с истерикой, с яростью особы, принадлежащей к избранному богом императорскому роду, который на Ятори считался фактически наследником всего божественного. Но это было глупо. Очень глупо. Безумная мешанина гнева, оскорбленного достоинства, тщеславия и угроз… и ей следовало остановиться, едва она упомянула мое имя.